Комендант Транссиба - Павел Алин

— Давай, учите меня, как метко стрелять из этого простейшего оружия, — он вздохнул.

Пистолетчики опять покачали головами.

— Ладно, прощаем, — Юсеф потянулся к верхней полке своего купе и достал оттуда потрёпанную книгу. — Вот, даю тебе почитать. «Момент истины» называется. Прочитай и поймёшь тогда, что такое пистолетный бой.

Манжура повертел в руках книжку, открыл наугад. «В результате у собак было заварено чутьё» — прочитал он.

— О, тут и про животных есть, — он даже обрадовался. — Обязательно прочитаю.

— Ох, Никола, Никола, — засмеялся Юсеф. — Читай, читай. Потом другую книгу будем изучать, совсем редкую и очень драгоценную. Саня, дай Маслака, пожалуйста.

Напарник вытащил из сумки маленькую книжечку в когда-то твёрдом переплёте. «Пистолет в скоротечных огневых контактах», прочёл Манжура.

— Изучим, — бодро сказал он и поднялся. — Ладно, я пошёл, надо лошадок проведать. Их сейчас с прогулки приведут. Пока, парни.

— Пока, Никола.

Из отчёта биолога Лаврентьева

«…собаки не реагировали. Коршуна и ворону вожатые кормили мясом возле вагонов, бросая пищу на землю и на шпалы. Птицы никаких признаков беспокойства не проявили. Со слов вожатых, они вели себя как всегда. Запущенные кошки в количестве двух штук обнаружили что-то под вагонами. Играли с ним. Владелица кошек сообщила, что используя зрение кошек, наблюдает нечто поблёскивающее, с разноцветными переливами. Кошки пытаются это поймать. Ведут себя животные, как во время игры. Агрессии, боязни, других негативных признаков не проявляли…»

Из приказа по конвою

«Включить в состав эшелона «Чёрный бык» трёх проводников собак, проводника кошек, вожатого птиц… Выделять довольствие для семи собак, двух кошек, трёх коршунов и двух ворон…»

Стрельба на близкой дистанции

Бывалый комброн Сева Курилович решил не прятаться, да и не привык он уклоняться от боя. Есть возможность ударить — надо бить. Он предположил, что после обстрела пришельцы займутся погрузкой своих комплексов обратно на платформы, и, возможно, отступят ещё дальше, в сторону Талицы. А за это время уже рассветёт, и может быть, появится шанс накрыть их прямо на станции Богданович. Поэтому он подвёл свой тяжёлый бронепоезд поближе к узловому разъезду и стал поджидать противника. «Урал» поставили на ветку, уходящую со станции на юг, замаскировали среди ржавых вагонов и артиллеристы, зарядив свою крупнокалиберную пушку, ждали сигнала от стоящего западнее «Фантомаса», выставленного возле пересечения путей.

— Лихие гады, — Боря Милютин сплюнул в открытую дверь кабины проржавевшего тепловоза, где он обосновался вместе с радистом. — Неплохо обработали наших. Интересно, потери большие? Я вот не слыхал про объёмные боеприпасы. А ты слыхал?

Радист же только что надел наушники и не слышал, что ему говорит дозорный.

Они сидели в одном из вставших навеки тепловозе около нечётных стрелок станции Богданович и поджидали противника. Остальные разведчики запрятались тут же среди вагонов и построек. Задача у всех была одна — как можно раньше увидеть составы с огнемётами и сообщить про них «Уралу». Лёгкий «Фантомас» затаился неподалёку. Он готовился атаковать врага в любом случае — получится или не получится нападение у его тяжелого собрата. Пропускать противника бронепоезда не собирались.

Но для успеха требовался рассвет. Если составы зайдут на Богданович ещё в темноте, стрелять по ним наугад, вслепую толку не было. И тут же возникала опасность, что враг сможет развернуть свои огнемёты и влупить из них обратку. Поэтому Курилович решил, что если в темноте придут, так и быть, пусть живут. Но если начнёт светать, тогда грешно шансы не использовать. Тут и внезапность, и огневая мощь. Комброн «Урала» прикинул, что не должны успеть они проехать здесь ещё затемно. Очень Сева Курилович на это надеялся.

Мартовский рассвет в Зауралье медленный. Наступающий день как будто редким гребнем не спеша вычёсывает темноту ночи, оставляя серую муть. И не торопясь, постепенно убирает и её. Немного посветлело в семь утра, Милютин смог разглядеть вагоны на соседнем пути, попозже и рельсы стали видны. А тут и перестук стальных колёс донёсся. И одновременно с этим замигали красные точки фонарей. Разведчики со своих постов давали сигналы.

— Давай, стучи! — толкнул Боря радиста. Через несколько секунд артиллеристы «Урала» напряжённо готовились пальнуть по чужим поездам. В артвагоне «Фантомаса» чутко прислушивались операторы скорострельных орудий. Они готовились в упор, метров с двадцати ударить по бортам вагонов и тепловозам противника.

Утренная муть ещё болталась на станции, размазывая очертания строений и составов. Но вот уже Боря Милютин начал считать медленно ползущие мимо него вагоны. Первый поезд, два тепловоза, семь вагонов, одна платформа с огнемётом. Второй поезд, два тепловоза, восемь вагонов, две платформы с огнемётами. «Блиндированные вагоны, — подумал Боря, увидев заложенные мешками окна. — Да и бронёй обшиты. Серьёзные парни. Под Кунгуром дали нашим прикурить неплохо».

Из окна одного из вагонов огненной дугой вылетел окурок. Ударился о землю и сверкнув искрой, пропал.

Ну, где же наши-то?! Боря, едва дождавшись, когда составы проедут мимо, высунул голову из кабины и посмотрел налево, в сторону артиллерийской засады.

Удар двухсотмиллиметрового снаряда с дистанции триста метров был страшен. Одним выстрелом своей пушки «Урал» опрокинул десятивагонный состав с рельс навзничь. Снаряд, просверлив железный, выложенный изнутри мешками с песком блиндаж на колёсах насквозь, со свистом пропал в полутьме. На станции Богданович, где четверть века царила тишина, раздались оглушающие лязг и грохот. Не упали только тепловозы по концам состава, но и их снесло с пути и перекосило. Грязь из огромных луж, стоявших в углублениях полотна, взлетела чёрными фонтанами. В сером мареве мартовского утра заметались языки оранжевого пламени над загоревшимися вагонами. Из них наружу полезли уцелевшие. Запахло железом и копотью. Десантные группы бросились к вылазившим из вагонов. Крики «Руки вверх!», «Оружие бросай!», барабанная дробь коротких очередей.

Второй состав резко встал. И тут же по нему влупили скорострелки и бортовые пулемёты «Фантомаса».

— Неудачно остановился, гад! — проорал оператор — наводчик. От него и соседней артбашни задний тепловоз был закрыт эстакадой и стоявшим здесь десятки лет грузовым поездом с высокими металлоконструкциями. В итоге вражеский состав дёрнулся и покатил в сторону Екатеринбурга. По нему открыли огонь пехотинцы, у чьих ног уже лежали пленные. Разведчики на нечётной горловине также принялись поливать свинцом чужие вагоны. Враг огрызнулся, из заваленных мешками окон заполыхал огонь из десятков стволов. Приподнявшийся радист дёрнулся и ничком рухнул в кабине тепловоза. Милютин глянул — голова товарища пробита, кровь и мозг на полу.

На крыше одного из вагонов откинулся набок квадратный люк. Там всплыл на треноге автоматический гранатомёт. Его очереди ударили по пехоте на путях, горящим вагонам. Стрелки залегли. Гранатомёт начал нащупывать справа от себя удаляющийся «Фантомас». Звон, треск разрывов, гулкие удары по железу разнеслись по станции. Разведчики на выходных стрелках пытались загасить гранатомётчика, но его активно прикрывали автоматным и пулемётным огнём из окон вагонов. На любую вспышку обрушивался ливень пуль. АГС начал расстрел пехотинцев и своих, из первого состава, залегших меж путей. Гранаты рвались меж рельсов, осколки рикошетили от шпал, стоящих вагонов, колёс, насыщая воздух гибелью. Милютин пытался снять гранатомётчика, но состав набирал ход, и пули проходили мимо.

Но вскоре уходящий поезд попал в сектор стрельбы четырёхстволки из кабины дизель — вагона «Фантомаса». Первая очередь ударила в метре от гранатомёта. Его стрелок тут же исчез в люке, и вовремя. Следующий поток пуль калибра 7,62 снёс АГС с места. Его подбросило и он упал, растопырился треногой в люке.

Побитый состав вырвался с Богдановича, и набрав ход, ушёл на запад, второй раз за сутки.

Примерно через час после разгрома, он прогрохотал мимо сапёров, стороживших время для подрыва своего фугаса. Борта вагонов и тепловозов измяты, пробиты скорострелками «Фантомаса».

Миновав заложенный тротил, состав сбавил ход, приближаясь к завалу. В это время рванул фугас. Вверх взлетели железо, бетон, земля. Метров на двадцать по сторонам от путей практически выкосило деревья и кусты. Обломок бетонной шпалы догнал движущийся поезд и угодил в кабину заднего тепловоза. Кусок рельса, пролетев над вагонами, сорвал торчащую крышку люка, вбил вниз гранатомёт и отскочив, воткнулся в сырую насыпь.