Волчий Рубин - Ольга Гребнева

Наконец Влад нашёл более-менее удачную позицию: толстый древесный ствол бросал тень, скрывая стрелка, и место для манёвра есть: в случае чего можно откатиться в сторону или вниз, на дно овражка, — бурелом и заросли не преградят дорогу. Альберто рыскал в окрестностях, осматриваясь, потом подошёл, одобрительно кивнул.

— Я пойду немного вперёд. Когда инквизиторы будут приближаться, я постараюсь потрепать их по дороге, а потом направлю на тебя. Будь начеку!

— Конечно, о чём разговор, — Влад постарался, чтобы в голосе не прозвучало раздражение тем, что ему в последние дни даёт указания буквально каждый встречный.

Оборотень исчез в подлеске, почти на ходу меняя облик. Среди ветвей мелькнул уже матёрый волк. Влад продолжал «вить гнёздышко» — замаскировался веточками, пару даже прикрепил верёвкой на голову. Для пробы пару раз спустил тетиву, стрелы вроде летели куда нужно. Плюс-минус… Но лучше, чем ничего. Теперь оставалось самое нудное и долгое — ждать. Солнце уже светило вовсю, заливая зеленовато-золотыми лучами прогалину, которую Альберто назвал тропой. Зудели комары. Иногда цвиркала какая-то птичка. А в остальном лес хранил молчание.

Отряд был разношёрстным: четверо профессиональных воинов на службе Святой Инквизиции, каждый с луком и мечом, один деуст, которого легко отличить по распятию, украшенному кроваво-красными рубинами, лекарь с тонкими пальцами прирождённого санатора, придерживающий хлопающую по боку сумку со снадобьями, и с десяток ополченцев, узнаваемых по расхлябанной походке и нестандартному оружию. Один из добровольцев раскручивал кистень, явно рисуясь, а не для тренировки. Владел он оружием лихо, что сразу навевало неприятные ассоциации с ночными трактами и разбойничьими засадами. Другой опирался на короткое копьё — непонятно, как он собирался им размахивать в лесной чаще. Молодой парнишка перебирал арбалетные болты, проверяя, все ли ровные и без изъяна. Остальные не так сильно выделялись, но мечи и кинжалы являли всё разнообразие форм, размеров и украшений.

— Начинаем, — коротко сообщил подошедший командир отряда, седовласый ветеран с длинными вислыми усами.

Воины с готовностью поднялись с земли, в последний раз оправляя амуницию. На лицах читалась радостное предвкушение предстоящеё битвы. Казалось, ни один из них не задумывался, что вполне может остаться в этом лесу навсегда. Священники уже на ходу молились, осеняя крестом и себя, и братьев по оружию. «Крестоносцы» покинули территорию лагеря и углубились в нехоженые заросли.

Вожак приподнялся на передних лапах, втягивая ароматный лесной воздух расширившимися ноздрями, и тихо проскулил что-то на своём зверином языке остальным. Волки начали, не торопясь, крадучись, разбредаться в стороны, держа строй полумесяцем. Лионелла погладила вожака по загривку, ладонь девушки чуть-чуть дрожала, самую малость, почти незаметно. Морда серого хищника ткнулась в её пальцы, как будто волк предлагал поиграть. И магичка почувствовала, как страх уходит из сердца, а напряжение из мышц. Зверь словно подарил ей часть своей силы — и яростная хмельная радость побежала по жилам, в глазах загорелись кровожадные огоньки, а в груди что-то сжалось, готовое прорваться ликующим воем. Лионелла отдёрнула руку, как от пламени, шагнула в сторону от волка. Невесть откуда взявшийся ветерок тронул светлые пряди, дубы приветливо качнули ветками, и девушка улыбнулась, почувствовав, что противник близок.

— Что ж, они сами этого хотели…

Серые силуэты возникли незаметно.

— Оборотни! — выкрикнул один из лучников, одновременно посылая стрелу в ближайшего из волков. Серебряный наконечник ослепительно сверкнул перед тем, как вонзиться в покрытую шерстью плоть.

Отряд довольно неслаженно рассыпался, ощетиниваясь оружием во все стороны. Священники оказались в середине, прикрываемые от броска зверей. Деуст уже громко выкрикивал латинские фразы, аккумулируя между ладонями пылающий сгусток. Несколько мгновений — косматый шарик летит в сторону нападающей стаи, и волки с жалобным воем откатываются назад, распространяя резкий запах палёной шерсти. Один из хищников остался кататься по траве, сбивая пламя, но несколько стрел, воткнувшихся ему в бока, заставили тело замереть и начать менять ипостась.

Матёрый зверь кинулся откуда-то сбоку, подминая под себя одного из ополченцев, человек не успел среагировать, рука с мечом пару раз беспомощно дёрнулась, прижатая волчьей лапой, и разжалась. Следующий зверь напоролся грудью на выставленное копьё (пригодилось-таки нелесное оружие!), но волков было больше, и отряд постепенно начал пятиться. Один из воинов инквизиции, неловко увернувшись от нападавшего оборотня, истошно завопил и попытался зажать рукой разорванный когтями бок. Его товарищи отшатнулись в сторону от окровавленной морды зверя с оскаленными словно в усмешке клыками. Только санатор шагнул навстречу опасности, метнул посеребрённый нож, клинок вонзился в шею волка. Оборотень взвыл, и вой перешёл в человеческий вопль — на земле на четвереньках сидел молодой мужчина, из-под ключицы хлестала кровь. Верволк закатил глаза и упал. Инквизитор рванулся к раненому воину, чтобы помочь ему выбраться, но волки сжимали кольцо, отрезая священника от своих. Несколько стрел просвистели в миллиметрах от храбреца-санатора, вгрызаясь жгучим серебром в нечистую плоть оборотней.

Лучники инквизиции, молодой арбалетчик и вёрткий наёмник, мастерски метающий ножи, сумели вновь образовать какое-то подобие строя, не обращая внимания на то, что остальные ополченцы дали стрекача. Священник-деуст один за другим посылал огненные заряды во врагов, но было видно, что он устал — пальцы тряслись, плохо удерживая энергию, а глаза слезились, ослеплённые вспышками своих же заклинаний. Лекарь с трудом перетащил раненого под прикрытие товарищей, пока стрелки удерживали стаю на расстоянии, начал водить руками над боком потерявшего сознание от боли солдата.

Когда очередной пламенеющий шар готов был сорваться с ладоней деуста, инквизитор ощутил будто лёгкий толчок под руку, укол ужаса под лопаткой, и горячий сгусток изменил направление полёта, попав в спину одного из своих воинов. Человек даже не закричал, брошенный на землю мощным ударом пламени.

Все «крестоносцы» почувствовали запах приближающейся смерти.

Крови, звериной шерсти, сырого мяса.

Непереносимого ужаса, собственной беспомощности, застилающего взгляд отчаяния.

Примятой травы, лесных невзрачных цветов, свежей листвы.

За спинами волков появилась женская фигура с ореолом светлых волос, белое платье лёгкими складками летело вокруг стройного тела. Правая рука девушки взметнулась указующим жестом, и ужас нахлынул на ополченцев с новой силой. Хотелось убежать, зарыться в землю, умереть на месте, лишь бы не видеть это хорошенькое лицо с огромными серыми глазами. Лишь бы не быть здесь.

И отряд дрогнул. Луки опустились. Строй сделал шаг назад. Ещё один. И вот это уже не строй, а неуправляемое стадо, с животным страхом в безумных глазах. Первым не выдержал арбалетчик, выронил оружие и наутёк бросился в заросли. Оборотень, который оказался ближе других, метнулся в погоню и из кустов донёсся только предсмертный хрип человека.