Влюбленный холостяк - Данелла Хармон

Пес с усилием поднялся на старые, больные лапы и поплелся вслед за хозяйкой из зала.

На дальнем выпасе Челси обнаружила своего симпатичного мужа-изобретателя изучающим почерневшую яму в земле и делающим какие-то записи в тетради. Его вьющиеся золотисто-каштановые волосы были заплетены в неопрятную косицу, а сам он выглядел смущенным. Суетливым. Услышав ее шаги, он поднял голову, и Челси едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

— Ох, Эндрю, — хихикнув, проговорила она. — Что случилось с твоими бровями?

Нахмурившись, он потрогал пальцами то, что от них осталось — а не осталось ничего, кроме жесткой опаленной щетины.

— К черту брови. Сколько еще потребуется попыток, прежде чем я смогу получить нужные пропорции для этой проклятой смеси?

— Послушай, Эндрю, тебе не кажется, что лучше заняться изобретением… гм-м… менее опасных вещей?

— Вроде любовного эликсира? — Насмешливо хмыкнув, он выпрямился, стряхнул пепел с одежды и вытер носовым платком покрытое копотью лицо. — Нет, Челси. Новое взрывчатое вещество, над которым я работаю, будет для общества намного полезнее. Если, конечно, я смогу найти нужную пропорцию. Представь пистолет, заряженный им! Вообрази его в ограниченном пространстве, возможно, приводящим в движение машину, лодку, мой двух купейный дилижанс…

— Да, Эндрю. — Она улыбнулась, послюнила кончик пальца и пригладила то, что осталось от его рыжеватых бровей. — Я уверена, что это будет ценным вкладом, если, конечно, ты переживешь этап эксперимента. — Она взяла его за руку. — Хочешь чаю? Только что пробило пять часов.

Он взглянул на небо, густо-серое, набрякшее тучами, и поежился, внезапно обнаружив, что день холодный и сырой.

— Чай — это хорошо.

— А как насчет того, чтобы пораньше лечь? — промурлыкала она, с намеком проведя рукой по его груди.

Его глаза дали тот ответ, которого она и ждала.

. Они неторопливо, чтобы Рыжий поспевал за ними, пошли в сторону дома. Запах влажной земли и мокрой травы витал над вересковой пустошью, и Рыжему даже удалось вспугнуть фазана в кустах ежевики. Только когда они вошли в дом, Челси вспомнила, что у нее посетитель. Ужасаясь своей бестактности, она полезла в карман, чтобы достать карточку…

Как раз в этот момент из-за угла вышла ее кузина. Обе женщины замерли. Челси в потрясении, Эва с приятной улыбкой на устах, словно в последний раз они расстались добрыми подругами. Челси почувствовала, как под ее пальцами напряглась рука Эндрю, увидела, что его зеленовато-янтарные глаза стали жесткими и холодными.

— Э-эва! — наконец пришла в себя Челси, у нее на лице засветилась робкая улыбка. — Какое…

— Удовольствие видеть меня? — закончила за нее кузина с печальной усмешкой, глядя на них из-под широких полей шляпы, которая лишь подчеркивала необычную красоту ее лица, таинственность ее манер. — Не нужно притворяться, моя дорогая. — Она взглянула на Эндрю, который отвернулся, отказываясь удостоить ее взглядом. — А вы, милорд? Неужели женитьба лишила вас вежливости?

— Вы последняя женщина на земле, которая заслуживает вежливого обращения, — парировал он, затем кивнул Челси и, словно не замечая Эву, вышел из комнаты.

— Подумаешь, — выдохнула Эва, подняв брови. — Он не из тех, кто умеет прощать, да?

Челси, обратив внимание на бледность Эвы, ее необычное поведение, тени под ее зелеными, широко поставленными глазами, решила оставить это замечание без ответа. Что-то здесь не так.

— Пойдем, Эва. Позволь предложить тебе что-нибудь перекусить. Ты ведь едешь издалека…

— Из Франции. Я приехала лишь сегодня утром и, — ее голос стал бесцветным и жестким, — благодаря твоему дьявольскому свояку не скоро поеду обратно.

— О Господи, что Люсьен натворил в этот раз?

— Я бы не стала обсуждать это при слугах. — Эва поплотнее запахнула плащ, надеясь, что Челси не заметит боли и страха, спрятанных под привычной маской полного равнодушия. Реакция Эндрю заставила ее почувствовать себя неловко и неуютно, хотя она понимала, что такое отношение вполне оправдано. Но что чувствует кузина? Ведь они с Челси выросли вместе. Она учила Челси фехтовать. Стрелять. Выживать в мире мужчин. Челси боготворила ее. Когда-то.

Но это было до ограбления.

Эва сомневалась, что Челси и теперь восторженно относится к ней. Она даже сомневалась, что кузина вообще рада ее видеть.

— Пойдем же. Давай устроим чай в гостиной.

Там молодая женщина поспешно налила им обеим горячего пахучего напитка. Эва подняла свою чашку, ее сильно замутило, когда Челси предложила ей блюдо сырных печений. Она замотала головой и, сглотнув, поборола тошноту.

— Эва, прости, что вмешиваюсь не в свои дела, но нет ли у тебя каких-то неприятностей?

У Эвы вырвался резкий, словно кашель, смех. Он прозвучал как-то странно, даже для нее самой. Она поставила чашку на блюдце, чтобы не расплескать чай.

— У меня? Неприятности? — У нее были такие неприятности, что она даже не знала, что с ними делать. — О нет, Челси. Я здесь для того, чтобы кое-что сделать для человека, который почти сломал мою жизнь.

— Люсьен? Он привык почти ломать жизни других, но могу тебя заверить, что в конечном счете все заканчивается хорошо.

— Я не представляю, как то, что меня обманули, унизили и отлучили от французского двора, не говоря уж о Париже, может «закончиться хорошо». Но дело не в этом.

Я отомщу.

— Это хорошо.

— Хорошо? — Эва посмотрела на нее как на умалишенную. — Вообще-то мы говорим о брате твоего мужа.

— Я знаю. — Челси улыбнулась и сделала глоток чая. — Так что он натворил?

Эва не собиралась откровенничать с кузиной, но в серебристо-зеленых глазах Челси читалось искреннее сочувствие. Эва рассказала все, скрыв лишь некоторые неприятные детали, а именно то, что она переспала с герцогом Блэкхитом и что лучше этого у нее не было никогда в жизни. Она объяснила, почему напала на экипаж де Монфоров и похитила то, что считала эликсиром любви. Она поведала, как пробралась в спальню Люсьена и украла настоящее снадобье. Она рассказала, как Люсьен приехал во Францию и попросил ее помочь в поисках лорда Брукхэмптона и как она оставила его связанным и беспомощным в своей комнате, но по возвращении обнаружила, что и он, и эликсир исчезли.

— Связанным и беспомощным? — воскликнула Челси, чуть не захлебнувшись чаем. — Люсьена?

— Это вовсе не сложно, если знать некоторые приемы, — подтвердила Эва с легкой улыбкой.

На этом месте Челси так расхохоталась, что ей пришлось поставить чашку, чтобы не облиться кипятком. Эва, криво усмехнувшись, проговорила:

— Вижу, что герцог Блэкхит нажил себе врагов даже в собственной семье.