Кристмас - Александр Варго

Лежу сейчас, в этом доме, полуприкрыв глаза, и тот сон опять возникает перед глазами с новой силой.

Сегодня полнолуние. Окно ярко светится на фоне темной стены. Что-то беззвучно мелькнуло. Вдруг послышался странный звук, напоминающий стон. Точно, стон! Кто-то тихо и протяжно стонет. Через полчаса, почувствовав, что схожу с ума, встаю и, стараясь не шуметь, выхожу в коридор. Прислушиваюсь, но не могу понять, откуда разносятся по ночному дому эти призрачные звуки. Мне кажется, что стонут где-то наверху.

Слышу осторожные шаги. Появляется Максим Фирсов. Вжимаюсь во мрак стены, и он меня не замечает. Глаза Макса широко открыты, губы что-то шепчут. Почему он бродит ночью по дому? Может, тоже ищет источник звуков? Фирсов удаляется, а я иду дальше, в самый конец коридора. Еле различимая в темноте, маленькая крутая лесенка ведет на чердак. Стон раздается так близко, что я вздрагиваю. Начинаю осторожно подниматься по лестнице и, чтобы не оступиться, освещаю себе путь крохотным огоньком зажигалки. Справа вырисовывается дверь. Звуки идут оттуда. Они завораживают, как бубен шамана. Напрягаю слух и слышу еще что-то, похожее на скрежет зубов. Нечто передвигается по комнате, тяжелое сиплое дыхание все ближе. Я кубарем скатываюсь с лестницы и сам не помню, как оказываюсь в своей комнате. Боже, куда мы попали?!

Утром все собрались в просторной столовой на первом этаже. Гости разложили на столе магазинные деликатесы, участковый достал из подвала деревенские разносолы. Бояринов откупорил бутылку коньяка, разлил его по рюмкам и предложил выпить за знакомство. Аникеев чуть пригубил и вышел, сказав, что надо затопить баню.

Большинство сотрудников фирмы выглядели неважно, будто и не спали ночью. Женя, с темными кругами под глазами, отрешенно смотрела в окно. Сергей, почему-то расставшийся перед поездкой со своей щегольской бородкой, не побрился и был покрыт двухдневной щетиной. Марина впервые не наложила утренний макияж. Александр курил, с бесстрастным видом рассматривая потолок. Ксения была грустна и задумчива. Неожиданно для самой себя она предложила:

– Давайте походим по лесу. Там сейчас красиво, прямо как в сказке!

Однако девушку никто не поддержал. Никто даже не заметил, как она уходила.

Сергей Бакунин, в отличие от большинства своих товарищей, ночью ничего не видел и не слышал. Он как будто провалился в вязкий тягостный сон. Снилось что-то неприятное, но утром выветрившееся из тяжелой головы, которую будто бы наполнили свинцом. Вместе с головной болью пришло давно знакомое чувство угрюмой безнадежности. Он вышел во двор и направился к бревенчатой баньке, из трубы которой валил дым. Рядом с баней стоял сарай с маленьким окошком без стекла. Как только Бакунин поравнялся с сараем, кто-то прыгнул изнутри, и закрытая на засов дверь заходила ходуном. Оторопев, Сергей сделал шаг назад и увидел Аникеева, несущего охапку дров.

– Что это было? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Согнувшись, бывший участковый занес дубовые поленья в низенький предбанник и сел на лавку. Сергей примостился рядом, закурив очередную сигарету, терпеливо дожидаясь от Аникеева ответа.

– Волк, – наконец лаконично бросил мужик, кивнув на сарайчик. Потом, открыв печку и поворошив длинной кочергой угли, пояснил: – Подобрал его маленьким в лесу. Его родители что-то не поделили с голодным медведем-шатуном. Редкий случай. Обычно волки нападают на медведя только стаей, изматывают его… А тут, может, свое логово защищали. Два волка для медведя не соперники. Косолапый одним ударом быку хребтину перешибает.

Бакунин молча протянул пачку сигарет Аникееву. Тот взял совком раскаленный уголек, прикурил и закончил:

– Ночью выпускаю его. В это время без меня на улицу не выходите! И другим передай. Меня, кстати, зовут Андрей Андреевич.

Сергей молча кивнул, пожав руку мужчине.

Солнце занимало полнеба и превращало все вокруг в сверкающий хрусталь. Морозный воздух пьянил прозрачной свежестью, и птицы пели прямо как весной. Ксения поймала себя на мысли, что она все это уже где-то видела. «Пиу», – запела птичка, и девушка вспомнила свой сон. По телу пробежал приятный холодок, ощущение легкости проникло в каждую клеточку тела. Петрова впервые за много лет искренне улыбнулась и стала дурачиться, как девчонка. Она бежала, спотыкалась и падала. Вставала и кружилась в немыслимом танце. «Пиу-пиу», – окружало со всех сторон, и девушка ощутила себя птицей, парящей высоко в небесах. Она летела и улыбалась солнцу, ловя в ответ теплые поцелуи золотых лучей. Вот оно, счастье!

Неожиданно открывшаяся ей темная проталина испортила все это великолепие. Откуда она взялась здесь, в этом волшебном царстве? Ксения остановилась, переводя дыхание. Солнце куда-то спряталось, и лес, мгновение назад купающийся в небесной реке, уныло затаился. Улыбка сошла с губ девушки. Внезапно она услышала звук, от которого у нее перехватило дыхание, – где-то плакал ребенок.

Ксения чувствовала, как немеет тело. Непроходимые заросли зашевелились, будто живые, и… из-за деревьев неторопливо вышла маленькая девочка. Крошечная, в белом платьице, и она катила коляску С НИМ! Снег разбегался в стороны перед коляской, шипя, как масло на сковородке, и обнажая черную землю.

Крик застрял в легких. Ксения, задыхаясь, пятилась назад, а девочка, ухмыляясь совсем по-взрослому, шла прямо на нее. Коляска с братиком Ксении подскакивала на кочках. Плач утих, и вскоре из коляски уже доносился счастливый смех.

Девочка шла, не сводя с ошалевшей от страха девушки пронзительного взглядя. Ксения с ужасом видела, как девочка начала постепенно превращаться в седую старуху с морщинистым изможденным лицом.

Хватая воздух ртом, как пойманная рыбка, Ксения вытянула вперед руки в слабой попытке отогнать от себя это кошмарное видение. Между тем старуха бережно вынула младенца из коляски и стала его убаюкивать, хрипло напевая какую-то песню. Смех прекратился, пеленки внезапно окрасились кровью.

– Мама… – вырвалось у потрясенной Ксении. Старуха с хитрой ухмылкой протянула ей ребенка, но девушка не успела его взять.

Горло неожиданно пронзила острая боль. Что-то впилось ей в шею, захватило и потащило. Ксения инстинктивно попыталась освободиться, но лишь почувствовала, как с пальцев рук вместе с кожей содрались клочья мяса. Вновь выглянуло солнце, словно даря девушке напоследок кусочек земной красоты. Нечто, впившееся в горло, прикрутило Ксению к березе. Девушка судорожно открывала рот, но не могла сделать ни глотка воздуха. Снег оросился рубиновыми капельками. И вот она опять увидела мать, только не старую, а молодую, взяла протянутого ей братика на руки и пошла, задумчиво улыбаясь, даже не взглянув на то, что несколько минут назад было ее телом…

Несмотря на то что предбанник был маленьким и неказистым, парное отделение, обшитое липовыми рейками, выглядело просто шикарно. В потемневших оцинкованных тазиках томились березовый и дубовый веники, в кастрюльке был заварен настой из ароматных трав. Три часа пролетели как одна минута. Виктор Бояринов был в своем амплуа: пытался стащить бюстгальтеры с девушек, хватал их за разные округлости.

– Ксюха много потеряла, променяв баню на свою дурацкую прогулку, – пыхтя, проговорил он, жмурясь от удовольствия.

– Не заблудилась она там случайно? – с тревогой спросила Женя. Она вытерла пот со лба, откинув назад свою потемневшую от влаги огненную гриву волос.

– Ждет твоя Ксения нас за столом и участкового, наверное, развлекает, – лениво произнесла Марина, накинув на себя огромное махровое полотенце. – Мужики, отвернулись, быстро!

– Она такая же «моя», как и «твоя», – парировала Женя, сняв купальник и набрав в ковшик теплой воды.

– Ты, оказывается, натуральная рыжая, – Марина задержала взгляд на лобке Евгении. – А я думала, ты красишься.

– Кто там натуральный? – Бояринов повернул голову и подскочил к голой девушке. Та заверещала, схватила веник и огрела им директора.

Когда компания вернулась в дом, Ксении там не оказалось. Не появилась она и позже.

Аникеев, услышав, что одна из приехавших девушек пошла гулять в лес и не вернулась, помрачнел, взял ружье и молча вышел из дома. Слой выпавшего снега был не слишком толстый, и он не стал надевать лыжи. Уже начинало смеркаться, но с помощью большого аккумуляторного фонаря мужчина легко находил следы, оставленные Ксенией. Снег украшали и другие замысловатые узоры, много чего говорящие опытному человеку: вот наискосок проскакал заяц, а здесь, периодически останавливаясь, прошла лисица. Внезапно бывший участковый остановился: снег был разбросан и примят, и дальше тянулась неровная канавка, как будто волокли что-то тяжелое. Яркий свет фонаря побежал по следу, выхватывая разбрызганную кровь, и уткнулся в одинокую кряжистую березу. Держа ружье на изготовку, Аникеев приблизился к дереву. Остекленевшими глазами на него смотрела женщина, за горло примотанная к дереву толстой веревкой. Ее лицо с раззявленным ртом и вывалившимся языком застыло в безмолвном вопле.