Россия и Южная Африка: наведение мостов - Ирина Филатова

Поддержка АНК в политической сфере была открытой, активной и масштабной. В других сферах она была более осторожной. Об этом писали многие западные исследователи. «Предоставление маломасштабной материальной и моральной поддержки АНК… считалось резонным, – утверждал американской политолог Д. Кепмтон, – подталкивание АНК к гражданской войне с помощью СССР – нет» [198].

Ф. Нел полагал, что «СССР никогда не пытался насильственно подпитывать революционную ситуацию в ЮАР. Москва вынуждена была дать южноафриканской ситуации развиваться самостоятельно и не хотела – да и не могла – сделать что бы то ни было, чтобы повлиять на ход событий в ту или иную сторону». СССР, писал он, «… никогда не пытался подтолкнуть АНК к резкому расширению вооруженной борьбы и не удовлетворял автоматически все просьбы АНК о помощи» [199].

П. Ваннеман считал, что «советская стратегия» по отношению к ЮАР заключалась «в долговременных усилиях, направленных на то, чтобы горшок кипел и гноился, нанося специфический ущерб главному сопернику СССР на мировой арене – США… Советское влияние и вес, – утверждал он, – имеют тенденцию расти пропорционально степени нестабильности в регионе…» [200].

Даже если бы у советского руководства была уверенность в том, что США не пойдут на поддержку ЮАР – а такой уверенности у него не было, напротив, неизбежность вмешательства Запада и его поддержка ЮАР постоянно подчеркивались советскими публикациями, – одного только военного потенциала самой ЮАР было достаточно для того, чтобы считать авантюризмом идею военного вмешательства СССР в ЮАР.

Но нам встретился один документ, в котором обсуждалась возможность прямого советского военного давления на ЮАР. Источником его является департамент военной разведки ЮАР, поэтому сомнения в его подлинности неизбежны. Но исключать вероятность того, что он был подлинным, тоже нельзя: секретное донесение, посланное в этот департамент в сентябре 1980 г., явно не носило пропагандистского характера и не было использовано для этих целей.

В донесении цитировался меморандум, посланный якобы министром обороны ГДР Хайнцем Хофманом маршалу Д. Ф. Устинову. Если верить донесению, то Хофман писал, что, несмотря на кажущуюся мощь южноафриканской армии, «людские и другие военные ресурсы ЮАР ограничены. Поэтому ЮАР можно победить войной на истощение, тем более что как только Запад придет к тому же выводу, он перестанет ее поддерживать». «Военное давление, когда оно будет применено, должно быть постепенным, – говорилось далее в документе, – потому что опыт показывает, что… Запад примет постепенное развитие событий. Когда давление начнется, оно не должно прекращаться… Поэтому важно не начинать настоящего давления до тех пор, пока не будет сделано все, чтобы оно продолжалось последовательно, без перерывов и на большом участке, желательно на нескольких фронтах». В донесении говорится, что заведующий Международном отделом ЦК КПСС Б. Н. Пономарев видел меморандум и назвал его «ценным вкладом в обсуждение широких аспектов южноафриканской проблемы» [201]. Однако ни к каким последствиям это послание, если оно действительно было, не привело.

Осторожность в советской поддержке АНК могла объясняться и тем, что не все в советских учреждениях считали исход борьбы в Южной Африке предрешенным, а те, кто верил в неизбежность окончательной победы АНК, не могли предсказать ни ее временные рамки, ни то, в каких формах она произойдет. В ходе своих бесед с вашингтонским послом ЮАР Шевченко говорил, например, что АНК не считался ни эффективной, ни результативной организацией[202]. В этом нелестном отзыве отразились, по-видимому, настроения, встречавшиеся среди сотрудников советского МИД в начале 1980-х годов и выплеснувшиеся на поверхность в годы перестройки. К тому времени вооруженная борьба АНК шла уже два десятилетия, но ощутимых результатов она не приносила. Восстание в Соуэто и связанный с ним подъем борьбы против режима были результатом прежде всего деятельности организаций Черного самосознания, а не АНК. К тому же к началу 80-х годов эти выступления были подавлены, и в стране снова наступила «стабилизация».

И все же О. А. Уэстад писал, что АНК был «безусловно самым важным союзником СССР» и «самым излюбленным партнером Москвы» на Юге Африки. Даже после того, как с конца 1975 г. начались массовые поставки советского оружия правительству Анголы и кубинскому контингенту, по словам Уэстада, МПЛА стало лишь «вторым по важности после АНК союзником СССР в регионе» [203]. Уэстад не обосновал этих утверждений, но с ними можно согласиться: АНК действительно занимал особое место среди национально-освободительных движений Юга Африки, независимо от своих успехов или неудач. Чем же объяснялась важность этой организации в системе советских внешнеполитических координат в южноафриканском регионе?

Место АНК в советской политике

Степень поддержки Советским Союзом разных национально-освободительных движений зависела от многих причин. Важнейшими из них были стратегические и политические интересы СССР, конкретная военно-политическая обстановка в каждом регионе и идеологическая и политическая близость к СССР каждой организации, боровшейся за национальное освобождение.

Особое место АНК в южноафриканской политике СССР определялось, на наш взгляд, двумя факторами: центральным местом в регионе режима, против которого эта организация вела борьбу, и идеологической близостью руководства АНК и его советских коллег.

Как уже отмечалось, с конца 40-х годов прошлого века Южная Африка стала главным союзником США в южноафриканском регионе и при всех противоречиях и трениях, возникавших между двумя странами, продолжала играть эту роль до конца 1980-х. Западу нужны были ресурсы ЮАР, которая была важна для него стратегически, ее развитая экономика была одной из важных составляющих экономической стабильности западного мира. Кроме того, вместе с несколькими другими странами в разных регионах мира ЮАР отводилась роль регионального «полицейского заслона» на пути распространения коммунизма.

А. Ю. Урнов, заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС, оценивал место ЮАР в геополитической системе 60-80-х годов так: «Общность классовых интересов делает южноафриканский режим наиболее надежным политическим союзником западных держав на Африканском континенте. Расистская республика служит важной экономической и военной базой империализма в этой части света… Вашингтон считает расистской режим одним из немногих избранных, с кем он связан общими культурными ценностями». При этом, в отличие от абсолютного большинства других союзников Запада в третьем мире, ЮАР и сама считалась империалистической страной, составной частью империалистического мира. «ЮАР, – писал Урнов, – единственная империалистическая страна в Африке… она обладает самым мощным военным и экономическим потенциалом на этом континенте…»[204]

Все это делало борьбу против режима апартхейда особенно трудной, как сказал в 1969 г. А. Н. Косыгин в беседе с делегацией ЮАКП, приехавшей на Международное совещание коммунистических и рабочих партий[205], но и особенно значимой. Этим прежде всего и определялась роль борьбы АНК. В. Г. Солодовников называл ее «ключевой» в событиях в Южной Африке. Он писал, что, поддерживая АНК, «мы были уверены, что ослабляем богатый Запад, экономика которого базировалась на колониализме и дешевых естественных ресурсах…» [206]

И СССР, и его союзники часто утверждали, что идеологическая ориентация национально-освободительных движений на помощь им СССР никак не влияла и что никакой идеологической подоплеки у нее не было. Ронни Касрилс, один из руководителей Умконто, а в 2004–2008 гг. министр безопасности ЮАР, писал: «В противовес западным представлениям времен холодной войны Советский Союз не контролировал и не направлял нас. Образ колоссального числа русских заговорщиков, жгущих по ночам ламповое масло в Кремле, разрабатывая сценарии захвата Южной Африки, был смехотворным. Это не означало, что как друзья-революционеры они не делились с нами своим историческим опытом и идеями о том, как свергнуть диктатуру. В. Г. Шубин был одним из небольшой группы товарищей, которых можно было пересчитать по пальцам на одной руке и которые занимались нами, и это в основном касалось военной помощи, образования и гуманитарной помощи. У советской партии были, естественно, тесные связи с нашей партией, и она была бы счастлива увидеть победу социализма. Но она не манипулировала ЮАКП и не требовала, чтобы ЮАКП служила посредницей в ее отношениях с АНК. АНК, естественно, выигрывал от отношений, которые существовали между СССР и ЮАКП… [Но] Москва предоставляла сходные возможности и освободительным движениям, в которых коммунистических партий, как посредников, не существовало… Я никогда не сталкивался с ситуациями и не слышал о них, когда помощь, которую мы, как партия, так и АНК, получали, обговаривалась какими бы то ни было условиями, или чтобы на нас пытались нацелить на что-то не связанное напрямую с нашей главной целью достижения независимой, нерасовой, демократической Южной Африки» [207].