Свадебное меню - Бобби Хатчинсон

Разве он мог бы так поступить?

Всю прошлую ночь они были вместе, и он ни словечком не обмолвился о ее семье. Розина ошибается, и все тут.

Снова зазвонил телефон, и Фрэнки после некоторого колебания подняла трубку.

На этот раз звонила ее двоюродная сестра Джина, и в животе у Фрэнки начались спазмы, пока она слушала, как та выстреливает информацию. Джина тоже только что услышала свежую новость по семейному телеграфу об этом парне, этом футболисте Эрике Торпе, который явился просить у Дома руки Фрэнки. «Представляешь, телефоны сегодня с утра буквально раскалились от звонков. Он – владелец «Овального мяча», верно? Ух ты, большие баксы».

Очень оригинально, очень остроумно с ее стороны – соблюсти старые традиции, послав его просить у папы ее руки. Теперь старшее поколение будет думать, что все только так и должны поступать. Что это вдруг Фрэнки решила следовать старым правилам? Ну да ладно – как насчет того, чтобы привести его на вечеринку, которую Джина устраивает в субботу на следующей неделе, чтобы большая часть молодежи Гранателли могла с ним познакомиться?..

На этот раз Фрэнки бросила трубку, не сказав ни слова, почти давясь от желчной горечи в горле. Неверие превратилось в злость, в холодную ярость, не оставившую места для других чувств, даже для боли.

Предательство. Эрик ее предал. Обратился к ее отцу, заявил о себе всем ее родственникам, всюду сующим свои носы, даже и не подумав посоветоваться с ней.

Это чудовищно! Это непростительно! Это самое большое унижение, какое ей когда-либо преподносила жизнь.

Фрэнки схватила куртку и перевернула табличку на двери своего «Шляпника» на сторону «Закрыто» перед самым носом у двух хорошо одетых женщин, как раз собиравшихся войти.

– Извините, непредвиденные обстоятельства, – пробормотала она, пробегая мимо них.

Это не было ложью. Она разыщет Эрика, и непредвиденные обстоятельства точно возникнут.

Крупные непредвиденные обстоятельства.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В «Овальном мяче» впервые проходил деловой завтрак центрального отделения Ротарианского клуба, и докладчик, эксперт по налоговому законодательству, дошел до середины своего выступления. Клуб по традиции устраивал встречи в обеденном зале одного из лучших отелей Сент-Луиса. И в этот раз президент клуба связался с Эриком и сказал ему, что члены клуба, желая переменить обстановку, проголосовали за то, чтобы попробовать «Овальный мяч».

Эрик не спускал пристального и критического взгляда со своих работников. Ему, естественно, хотелось, чтобы все прошло хорошо. Принимать регулярно полсотни бизнесменов не только выгодно, но и полезно, так как это сделало бы хорошую рекламу его заведению, если, конечно, ротарианцам у него понравится. Он приложит все силы, чтобы им понравилось.

Он оставался на заднем плане, следя за тем, чтобы все работало как часы, когда в ресторан ворвалась Фрэнки и, лавируя между столиками, направилась к нему. Он увидел ее, когда их разделяло ярдов двадцать.

– …и таким образом воспользоваться преимуществами, которые дают существующие правительственные программы… – бубнил докладчик.

– Эрик. Как ты мог так поступить со мной? Как ты мог? – Гневный голос Фрэнки перекрыл стоявший в зале сдержанный шум, словно тревожный удар колокола.

Она продолжала говорить на ходу, уже не в состоянии остановиться.

– Ты встретился с моим отцом за моей спиной. Как ты мог пойти на такой шаг?

Ее обычно низкий голос сейчас звучал тонко и пронзительно. Она потеряла всякую осмотрительность и даже не сознавала, что одетые в строгие, официальные костюмы люди, заполняющие зал, ставят обратно на стол свои чашки с кофе, удивленно переговариваются негромкими голосами и оборачиваются, чтобы посмотреть на нее.

– Ты спросил у него позволения жениться на мне — меня в жизни еще никто так не унижал. Об этом знает во всех подробностях вся чертова семейка, а ты прошлым вечером не обмолвился об этом со мной ни единым словом.

Ее голос становился все громче, и зрители замерли, разговоры прекратились. Фрэнки видела только Эрика, а он, высокий и элегантный в своем темном костюме, шел ей навстречу, недоуменно хмуря брови.

– Фрэнки, давай поднимемся ко мне в офис, и я объясню тебе, что именно произошло, – заговорил он.

Она выставила вперед руку жестом регулировщика движения.

– Не надо. Я больше никуда не собираюсь с тобой ходить, никогда в жизни.

Вопреки здравому смыслу она все-таки невольно представляла, как выйдет за него замуж. Она любила его. Любила всем своим существом. Но в этот момент она его ненавидела.

Он причинил ей боль. Ее поддерживала ярость, под которой пряталась эта невыносимая боль.

– Держись от меня подальше, Эрик Торп. Не хочу слушать никаких объяснений. Не хочу тебя больше видеть, никогда. Нашему роману конец, ты меня слышишь?

Ее слышали все, кто был в ресторане.

Эрик, который уже подошел к ней вплотную, попытался взять ее за плечи. Ему надо было как-то успокоить ее, чтобы иметь возможность поговорить нормально. И надо было каким-то образом увести ее из центра ресторана.

– Убери руки, Эрик Торп. – Она вырвалась, резко повернулась кругом и столкнулась с официантом, который шел с подносом, уставленным фужерами с красным вином. Фужеры полетели во все стороны, обливая вином Фрэнки, Эрика и сидящих поблизости посетителей.

– Эй, мой костюм!

– Официант, салфетку…

– Весь стол засыпан битым стеклом!

В начавшейся суматохе разъяренная Фрэнки выскочила на улицу.

Во второй половине дня ближе к вечеру Эрик сидел у себя в офисе за закрытой дверью, бессильно развалившись в кресле, то проклиная себя, то испытывая желание убить Фрэнки.

После ее эффектного ухода какой-то шутник в зале громко сказал: «Эх, классное шоу!», а кто-то другой засмеялся. И скоро уже весь зал покатывался от хохота.

Эрик, которому хотелось перерезать себе горло большим кухонным ножом, вместо этого вынужден был улыбнуться, пожать плечами и обратить все в шутку. Это был единственный способ хотя бы начать спасать то, что еще можно было спасти после такой катастрофы.

А пролитое вино! Проще будет сразу купить химчистку – столько испорченных костюмов и платьев он обязался отчистить за счет заведения.

У этой женщины чертовски крутой нрав!

Она выставила его ослом перед половиной Сент-Луиса, не говоря уже обо всех его работниках. Однако честность заставила его признать, что он сам виноват во всем случившемся. Он еще вчера решил, что должен сразу рассказать Фрэнки о встрече с ее отцом. Но им было так хорошо вместе, что он отложил разговор на потом.