Французский поцелуй - Фиона Уокер

— Ага… Наконец-то до вас дошло… Ха-ха.

— Но почему, Маркус? — заикаясь, спросила Касс. Как ей сейчас хотелось попросить у сына одну сигаретку, чтобы успокоить нервы. — Почему тебя отчислили?

— Э, — Маркус потер свои сонные глаза, как будто старался вспомнить. — Я… э… типа организовал рейв[19] в кабинете Уилтшира… и все было отлично… а потом была облава.

Майкл не совсем понял, что его сын имел в виду под словом «рейв», но решил не доставлять тому удовольствия вопросом. Он сказал лишь:

— Как ты мог… как ты мог… перед самой игрой!

— Нуда… директор говорил то же самое. — Маркус засмеялся диким отрывистым смехом, который он приобрел вместе с акцентом кокни.

Майкл отчаянно пытался сдержать гнев. Если его давление поднимется еще хоть чуточку, ему понадобится клапан на макушке. Сам не замечая, что делает, он стал набивать трубку пастилками «Олбас».

Майкл вырос в бедности в период между двумя войнами, в девятнадцать уже воевал в колониальной Африке, впоследствии служил на флоте и добился офицерского чина. Выйдя в отставку по состоянию здоровья, он занялся бизнесом, где вскоре достиг определенных высот. И теперь Майкл не понимал своих детей. У Маркуса было больше возможностей, чем у него в свое время, намного больше. Родители не слишком баловали сына, не потакали его прихотям, заставляли трудиться и сурово наказывали за проступки. И, несмотря на все это, Маркус постоянно их подводил. Еще в восьмилетнем возрасте его выгнали из частной школы за то, что намазал клеем стены в уборной директора. Маркус знал об ответственности не больше, чем отец о вязании крючком.

Майкл зажег трубку, и пастилки начали плавиться, издавая странный запах; трубка стала выплевывать черный дым. Майкл с максимальным хладнокровием отложил трубку и уставился на сына. Глядя на пустое, улыбающееся лицо Маркуса, на котором не было и следа стыда, он почувствовал, как его ярость превращается в отчаяние.

— Мог бы пока подождать в школе, может, нам и удалось бы все уладить?

Он мрачно вздохнул.

— Ты что… типа… это случилось на прошлой неделе, старик. Вас не было и… я решил сократить расходы и убраться оттуда.

Майкл встал и направился в свой кабинет. Наверняка он обнаружит на автоответчике несколько яростных сообщений от директора школы. Глядя в окно, отец размышлял, как лучше наказать сына. Наконец он устало крикнул:

— Иди в свою комнату, Маркус, и жди приговора. Сегодня останешься без ужина.

Это было как-то мелко. Но, в конце концов, он сам чувствовал себя незначительным.

— Отстой.

Маркус поднялся и пошел к стерео, чтобы забрать свою кассету.

— И если я еще услышу что-нибудь подобное этому вечером, я… я…

— Чтобы такое придумать?

— Велю парикмахеру обрить тебя налысо.

Впервые за весь вечер Маркус действительно испугался: он кинулся наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

— Пойду позвоню Паркеру, — мрачно сказал Майкл жене, закрываясь в кабинете, чтобы позвонить директору школы.

Касс так и осталась сидеть на диване: руки сжаты в замок, соломенная шляпа все еще на голове. Она посмотрела на коллекцию фотографий на каминной доске. В двенадцать лет Маркус выглядел таким ангелочком. А вот Оливер, подтянутый и красивый в мантии выпускника. Вот ее сыновья обнимают Лабрадора в саду. Они были такими красивыми детьми. Она так ими гордилась. До боли. Над фотографиями в пятнистом старом зеркале Касс увидела свое отражение.

Она всегда была красивее Александры, да и сейчас еще Касс не утратила озорной утонченности кошки, слизывающей с лап сливки. В хороший день, с грамотным макияжем и не после похмелья, она выглядела на тридцать пять. Сегодня же были видны все ее пятьдесят (как говорили ее друзья — сорок восемь). Мысленно приказав себе не забыть нанести немного питательного крема на ночь, Касс сняла шляпу и привела в порядок волосы, сделав глубокий выдох.

Она погрузилась в размышления о Маркусе. Это просто переходный возраст. Осенью мальчик может пойти на подготовительные курсы в Лондоне — она спросит совета у Каролин Тюдор-Уоллес. Кажется, кто-то из сыновей Уиттакера ходит на курсы. Да, курсы это то, что сейчас нужно.

Слегка успокоившись, Касс вернулась мыслями к сестре. Бедняжка Алекс. По сравнению с тем, что вытворяют ее дети, проблемы Маркуса — просто ерунда.

Ей не хотелось оставлять младшего сына одного, пока они будут во Франции. Вдруг он организует здесь один из своих рейвов? С другой стороны, общение с богемной компанией Алекс не пойдет ему на пользу, они ведь еще и Эдварда пригласили. У Касс были серьезные сомнения насчет ориентации ее младшего брата. Вдруг он повлияет на Маркуса в столь восприимчивом возрасте? К тому же этот алкоголик, Паскаль, который вечно шатается повсюду в нижнем белье и с бокалом вина в руке. И что только Александра в нем нашла? Небось вышла замуж только из-за денег.

— Боюсь, дело дрянь. — Майкл вышел из кабинета, почесывая свои редеющие волосы. — Директор сказал, что это последняя капля.

— Боже.

— Как говорится, не стоит причитать над пролитым молоком. Я выпью виски в библиотеке. Ну, теперь я устрою Маркусу веселое лето. Скажи ему, что может забыть о машине. Приготовишь мне горячую ванну, хорошо, старушка?

Он исчез в коридоре. Вздохнув, Касс почувствовала, что ее муж был слишком жесток с Маркусом. Да еще эта идиотская поездка к Алекс. Хорошо хоть София будет там. У Касс всегда повышалось настроение, когда она вспоминала о племяннице, сделавшей столь выгодную партию.

Глава девятая

Паскаль резко затормозил во дворе, так что Тэш чуть не вылетела через ветровое стекло.

— Остальные уже приехали.

Паскаль указал на огромный темно-синий «мерседес» и маленький знакомый красный «пежо», припаркованные рядом.

Тэш вывалилась из джипа и поковыляла к другим машинам, сжимая голову. Она испытала неожиданную радость от встречи с Антоном Виньолом, крепким маленьким виноделом, который управлял виноградниками и который так неистово с ней флиртовал — но стоило ли им пробовать столько сортов вина?

Тэш заметила, что огромная куча чемоданов у «мерседеса» была превращена курицами в туалет.

— Боже мой.

Тут ее поразила отрезвляющая мысль: надо пойти и принять душ прежде, чем ее увидит Хуго, а то он еще примет ее за работницу фермы.

— Пойдем, дорогая. Поздороваемся со всеми.

Паскаль крепко взял ее за руку и потащил к дому.

— Боже, — повторила Тэш.

Паскаль хотел, чтобы падчерица разделила с ним ответственность. Они так хорошо провели время с Антоном, что не успели съездить и приобрести Тэш новый наряд, как он обещал Александре.