Такова торпедная жизнь - Рудольф Гусев

Не искушенный в тонкостях соискательного процесса, Михаил Александрович только на третьем заходе завоевал право защищаться на Ученом Совете института.

— Ну что, доволен? — спросил его Николай Иванович Боравенков, председатель Ученого Совета, после успешной защиты. Бродский печально улыбнулся: «Вот оно признание, на самом финише службы».

После увольнения в запас он еще много лет руководил научным подразделением в ЦНИИ «Гидроприбор».

По совокупности сделанного он стоит в перечне самых заслуженных торпедистов Военно-Морского Флота. Он ввел в речевой оборот торпедистов слова «авторитет торпед». Соглашусь заранее, что их говорили многие. И до него. И после. Можно отметить, например, замечание контрадмирала Тихотского Л. М. на проект программы торпедных стрельб на Балтийском флоте еще 1905 года. Составители программы предлагали провести выстрел по лайбе старой торпедой. Вот замечание Тихотского: «Боевой выстрел старой никуда не годной миной… о лайбе я считаю не только бесполезным, но и вредным… вся обстановка стрельбы может только дискредитировать мину… а не вселить к ней доверие и веру. Выстрел следует делать миной новейшего образца… при обстановке, соответствующей ее качествам». Трудно не согласиться с К. М. Тихотским, хоть и слыл он на флоте неисправимым формалистом. Но закрепить слова «авторитет торпед» следует за Бродским. Он их говорил как-то весомее. Он учил своих подчиненных защищать и обеспечивать авторитет торпед и поощрял их именно за это. У него, собственно, не было подчиненных по специальности. Были ученики. Была школа Бродского.

6

МГТ–1. Черт бы побрал эту торпеду

Новые сапоги всегда жмут

Торпеда МГТ–1 открывала серию отечественных малогабаритных торпед. Малогабаритными их можно было назвать потому, что они все-таки были меньше стандартных отечественных торпед. Калибр 400 мм вместо 533, длина около 4 м вместо 7, ну и вес соответственно.

По имеемой информации малогабаритные торпеды за рубежом были значительно меньших размеров, но мы были рады и этой. Догоняем империалистов, черт побери! Да и предназначалась торпеда для самообороны первых атомных ракетоносцев. И освоить ее нужно было срочно. Шел 1961 год. Первый атомоход дальневосточного производства был предъявлен на государственные испытания.

Руководитель тихоокеанской группы Постоянной комиссии госприемки кораблей ВМФ капитан 1-го ранга Борис Марголин лично обзванивал начальников флотских управлений и «добывал» членов комиссии.

— Решением командующего флотом вы уже включены в состав госкомиссии по приемке «К–45». Понимаю вашу занятость. Кого вы рекомендуете дополнительно в ее состав? — обратился он к начальнику МТУ Бродскому. Тот размышлял пару секунд.

— Флагманского минера той бригады, которую вы начали формировать, — капитана 3-го ранга Марычева Федора Игнатьевича.

— Понял. Лично знаком. Деятельный. В ноябре планируются стрельбы. Работ малогабаритными торпедами запланировано много.

Они поговорили о погоде и распрощались. Старший офицер торпедного отдела МТУ Леша Ганичев, которому поручили освоение торпеды МГТ–1, сочинять длинных программ и планов не стал. Он взял у дежурного офицера по управлению журнал исходящих телефонограмм и начертал: «Командиру в/ч… В срок до 30.07 обеспечьте приготовление одного практического изделия 239. Бродский» и стал ждать благоприятного момента, чтобы прорваться к начальнику. Случай подвернулся. Доложив, как сумел, он протянул журнал телефонограмм.

— И это все? — Бродский поддал журнал так, что он совершил двойной переворот сложившись, и Леша, мигом вспомнив, как теперь надлежало осваивать новые образцы, упредил дальнейший гнев:

— Только для того, чтобы торпеду подали из хранилища в цех. Мы все изучим, составим план освоения, вызовем промышленность. Утвердим план у начальника арсенала.

— Ну-ну, — Бродский подписал текст. — На арсенале, в кислородном цехе лейтенант Лебедев за штатом. Подключите его к работам по электрическим торпедам. Не от случая к случаю, а постоянно.

— Есть.

Дежурный офицер арсенала по телефону пригласил производственного мастера цеха электрических торпед Мишу Шаламова к себе для ознакомления с телефонограммой под роспись. Прочитав текст и поставив закорючку, Миша ничему не удивился. Разговоры о новой малогабаритной торпеде велись давно. Миша решил с ней познакомиться поближе. Он пошел в секретную часть, попросил «Инструкцию по эксплуатации торпеды МГТ–1» и стал искать в конце томика «Таблицу норм расхода материалов на ремонт и приготовление торпеды». Найдя таблицу и искомую строчку «спирт-ректификат», Миша не поверил своим глазам. Еще раз отчеркнул ногтем. Нет, все верно. На средний ремонт торпеды там отваливалось почти 10 килограммов спирта. На текущий ремонт и приготовление к выстрелу поменьше, но и то столько, что и трем торпедным расчетам за раз не справиться. Почти как у кислородной торпеды. «Да мы тебя, голубушка, не одну в месяц, а пять за неделю приготовим к выстрелу в лучшем виде за такой прейскурант», — ласково подумал Миша о новой торпеде.

— Подберите, пожалуйста, всю документацию о торпеде. Будем срочно осваивать. У дежурного есть телефонограмма.

— Вам брать документы в цех не положено. Только начальнику цеха или начальнику КРС.

— Так начальник Дергунов в отпуск на Запад укатил. Только вчера. А начальник Гладков где-то за честь флота мячи гоняет.

— Будете брать на день, а вечером сдавать.

— Заверните. Инструкцию и описание с альбомом.

Далее Миша зашел к начальнику отдела хранения майору Волкову.

— Федор Васильевич, скомандуйте Севе Солдатову срочно подать в цех торпеду МГТ–1, практическую. Видел их в ящиках под навесом. Телефонограмма пришла.

— Срочно?

— Срочно.

Федор Васильевич понимающе кивнул. — Хорошая, говорят, торпеда.

— Кто говорит?

— Сева Солдатов. Инструкцию пролистал и говорит, что лучше этой электрической торпеды нет.

«Уже разузнал», — подумал Миша.

Капитан 3-го ранга Сева Солдатов командовал одним из отделов хранения торпед.

В цеху Мишу уже поджидали Леша Ганичев и Герман Лебедев. Поздоровались. Леша отрекомендовал Германа как своего полномочного представителя по всем вопросам.

— С правом к ендове? — поинтересовался Миша и улыбнулся. — Вот выполняю ваше указание, получил документацию на торпеду. Сейчас ее привезут в цех.

— Не ожидал от тебя такой исключительной исполнительности, Миша.

— К нам нужен специальный подход, товарищ начальник. Кстати, кто у этой торпеды Главный конструктор?

— Кажется, Акатов Леонид Николаевич, не помню точно.

— Видать, хороший мужик. Приедет, все дружно встанем «во фронт». Знает наши проблемы.

Зазвонил телефон. Миша снял трубку. Говорил Сева Солдатов.

— Не сумею подать тебе сегодня малогабаритную. Завалена ящиками, не поддеть. Завтра или послезавтра.

— Вези. Ты ее уже давно приготовил. Не набивай цену. На нашей колее уже неделю лежит. Сам видел. Ты, как только уточнил в прейскуранте все, что тебе надо знать о новой торпеде, сразу приготовил ее к подаче.

Сева рассмеялся:

— Тогда везу. Наливай. Новое изделие надо спрыснуть.

Не прошло и десяти минут, как в цех въехал электрокар. Управлял им мичман Порецкий. Сзади топал Сева Солдатов. Оба зашли в кабинет начальника цеха. Сева шумно поздоровался и приблизился к сейфу с расходными материалами.

— Давай, Миша, на добрый путь новой торпеде по чуть-чуть. Мы спешим. Подошла баржа. Нужно грузить торпеды и отправлять в Конюшково.

— Мужики, нет у меня ничего, ни капли. Потому и суечусь с новой торпедой. Все разошлось. На технику.

Сева выразил сомнение. Попререкались.

— Ну ладно, выгружайте свою торпеду. Но вы с ней намаетесь. Ох, намаетесь, ребята. Вы меня еще не раз вспомните, — не то в шутку, не то всерьез сказал Сева.

Вошли в цех. Виктор Радченко с Лешей Ветошкиным, рабочие цеха, выделенные ранее в бригаду освоения, погнали к торпеде тельфер. Кран не прошел и двух-трех метров, как замер.

— Цех обесточили, — обеспокоенно сказал Радченко, — и свет погас, и тельфер встал. — Позвонили электрикам. Те ответили, что похоже, пробило кабель. Сработал автомат защиты. Сева, наблюдавший за всей этой суетой, сказал:

— Это вам для начала. Чем дальше, тем будет интереснее.

Из положения, конечно, вышли. Поднесли торпедные стеллажи, так называемые «козла», и Леня Ветошкин, не отличавшийся крупными габаритами, взяв торпеду за аккумуляторное отделение, стал кантовать ее с тележки на козлы.

— Жена у меня потяжелее будет, — говорил он и улыбался. Все знали, что он старый холостяк.

А в кабинете Леша Ганичев листал описание торпеды: «Корпус из алюминиево-магниевого сплава… воздушные баллоны из титанового… серебряно-цинковая батарея… гидравлическая схема… взрыватель акустический, срабатывает под винтами… О! Ракетный прибор! Стреляет ракетками на дистанции для наблюдения за ходом практической торпеды. Хорошо. Глубину хода устанавливать не надо, уже установлена». Рядом сидели Миша Шаламов и Герман Лебедев, синхронно с Лешиным чтением переворачивали листы альбома чертежей торпеды.