Королевский подарок - Гейл Линк

– Тогда я буду ужинать вместе с ней.

– Но миледи сказала, – с запинкой возразила экономка, – чтобы вы ужинали сами, если захотите. Она не собирается ужинать.

Кэм спокойно закрыл книгу.

– Где она? – спросил он.

– В своей студии.

– Где эта комната?

– Надо спуститься в холл и повернуть направо. Но, может быть, я пойду и скажу ей, что вы хотите ужинать вместе с ней?

– Нет, я скажу ей это сам. А вы позаботьтесь об ужине.

Она присела.

– Как желаете, милорд.

– Да, вот еще что. Подайте к ужину эля, – распорядился он.

– Как желаете, милорд! – снова повторила миссис Четем.

«О, дорогая моя, это случится… – думал он по дороге в студию. – Вот увидишь, увидишь, – рано или поздно это непременно случится…»

Кэм вошел в студию, где его жена сидела за конторкой из полированного дерева; кругом были разбросаны листки эскизов и расчетов. Она внимательно изучала лежащий перед ней большой лист.

– Мадам, – обратился к ней Кэм. Она бросила на него рассеянный взгляд зеленых глаз.

– Что вам угодно?

– Окажите мне честь поужинать со мной. Мариза отбросила со щеки завиток волос, и Кэм увидел, что она даже не отклеила еще мушку после театра – маленькое черное сердечко. Женщины наклеивали мушки, чтобы подчеркнуть ослепительный цвет своей – кожи и наиболее выигрышные свои черты. Кэм предпочел бы, чтобы мушка была наклеена на подбородке или ниже шеи, там, где начиналась округлая грудь.

– Я не могу, – коротко ответила Мариза, снова опуская взгляд на лежащую перед ней бумагу. Но Кэм и не думал уходить.

– Вы пойдете, – сказал Кэм, подходя к ней вплотную.

Мариза снова подняла голову и увидела изуродованную сторону его лица. Шрамы давно зажили, – заметила она на этот раз, – когда же это с ним случилось? И спала ли с ним какая-нибудь женщина после того, как он был изуродован? Как ужасны эти шрамы на щеках и на шее! А ведь она действительно приревновала его к Барбаре Палмер. «Брайенна права», – призналась себе Мариза. Она отвела взгляд.

– Нет, я не могу.

– Пожалуйста, прошу вас.

– Что?!

Мариза уставилась на Кэма. Он оперся на спинку ее кресла и повторил хрипловатым голосом:

– Пожалуйста. Давайте поужинаем вдвоем. Ни крик, ни угроза не подействовали бы на нее, но просьба подействовала. «В конечном счете… ведь это – мой муж… – подумала Мариза, – и он имеет право на мое внимание».

– Хорошо, супруг мой, – согласилась она, и начала скатывать в рулон большую бумагу, разложенную на конторке.

– Что это такое? – спросил он.

Прямой вопрос вызывал на откровенный ответ.

– Это план одного из поместий Фицджеральдов, разрушенных при Кромвеле. Теперь оно уже почти восстановлено.

– Можно мне посмотреть?

Мариза развернула рулон и снова расстелила его на столе.

– Пришлось построить новый дом и коттеджи для арендаторов, – сказала она.

– Да, это должно было стоить неимоверно дорого, – сказал Кэм, любуясь превосходными эскизами.

Пальцы Маризы вцепились в краешек бумаги. Что это, он осуждает ее за расточительность?

– О, вы не поняли меня, – сказал Кэм, заметив ее невольное движение. – Должно быть, вы нашли хорошего архитектора, все строения очень красивы.

Мариза свернула бумагу в рулон, перевязала красной лентой и, положив ее на конторку, оперлась на руку Кэма, которую он протянул ей.

Ужин состоял из густого супа из дичи, заправленного душистыми кореньями, хлеба и сыра. Кэм запил ужин кружкой сидра и сказал Маризе:

– Поздравляю, кухарка у вас превосходная. Мариза обрадовалась похвале:

– Я передам ей, что вам понравилось, супруг мой. Она работает в нашей семье много лет. Я возьму ее с собой, когда уеду из Лондона.

– Вы отправляетесь в поездку?

Мариза ответила не сразу. Она отрезала кусочек сыра чеддер, капнула на него французской горчицы и протянула Кэму:

– Попробуйте, это очень вкусно. – Потом отрезала такой же ломтик и, разжевав сыр с пряной горчицей, запила глотком эля и сказала: – Восхитительно!

Потом она обернулась к Кэму и объяснила:

– Я приехала в Лондон только для того, чтобы утвердить законность моего права наследования и выполнить мои обязательства.

– Одним из которых был брак со мной? – спросил Кэм.

– Да, – ответила Мариза, глядя на Кэма прямым откровенным взглядом. Его место хозяина дома было на противоположном конце стола, но он сел в кресло по левую руку Маризы. – Я не люблю уверток и не собираюсь лгать вам, супруг мой. Это была одна из причин, может быть, главная причина моего приезда в Лондон. Но я не намеревалась долго прожить в Лондоне. Я люблю Лондон, – сказала она, беря с блюда очищенный грецкий орех, – но я не смогла бы жить здесь постоянно. Здесь слишком шумно, грязно, многолюдно, меня тянет в деревню, я тоскую по ней.

– Вы поедете в Дорсет?

– Ненадолго, навестить свою бабушку. Я обязана ей всем – без ее хлопот меня не утвердили бы в правах наследницы Фицджеральдов. Она сильная, если хотите – хитрая и умная женщина. – Мариза засмеялась. – Сам король побаивается ее языка. Меня она любит от всей души, и я ее тоже.

Кэм взял еще кусочек сыра.

– И куда вы собираетесь после визита к бабушке?

– В то имение, планы которого я вам сейчас показала. Я хочу жить там и сама наблюдать за строительством. Оно находится возле реки Уай, на границе с Уэльсом. – Мариза помолчала, обдумывая форму вопроса, который ей было необходимо выяснить:

– А вы предполагаете остаться в Лондоне, супруг мой?

Кэм тоже помолчал, прежде чем ответить. Легко же она собирается отделаться от него, отшвырнуть его на обочину своей жизни! Но он на это не пойдет, он не собирается довольствоваться крохами. Он осуществит свои замыслы.

– Я тоже не хочу болтаться в Лондоне, жена. Я бы поехал с вами. Я почти не знаю Англии и с удовольствием поезжу по стране.

– Тогда решено, – скрывая свое изумление, коротко согласилась Мариза.

– Когда мы едем? – спросил Кэм.

– Через два дня. Но если вам это неудобно, назначьте другой срок.

– Нет, дорогая жена, это меня вполне устраивает. Мариза встала из-за стола.

– Теперь вы должны извинить меня, я устала сегодня и пойду лягу.

– Тогда желаю вам доброй ночи. – Кэм тоже встал и взял своей левой рукой ее правую руку. Он опустил взгляд на свои пальцы, охватившие ее тонкое запястье, и почувствовал, как участился ее пульс. «Ах, ты готова была развернуть свои маневры, моя славная neccu [3], – думал он, – но я быстро разрушил твои планы». Загадочная улыбка изогнула уголки его рта, он поднес ее руку к губам и коснулся нежной кожи губами и языком.