День всех влюбленных - Светлана Лубенец

– Неужели ты не видишь, что все места там уже заняты? – недовольно буркнула Катя.

– Ну… может быть… все-таки найдется что-нибудь поближе… – как ребенок, которого в автобусе не пустили к окошку, капризно ответила Наталья Николаевна. – Отсюда мы ничего не увидим!

– Ма, ну ты будто в Большой драматический театр пришла, честное слово!

Катя хотела еще добавить, что ничего особенного сегодня школьники не продемонстрируют, но услышала, как мужской голос с первых рядов крикнул:

– Наталья Николаевна! Катя! Идите сюда! Я вам места держу!

Лицо Натальи Николаевны из капризного тут же сделалось абсолютно довольным жизнью. Она радостно и призывно заулыбалась, ответно помахала рукой и даже крикнула:

– Идем!

Катя всему этому очень удивилась и с большим подозрением уставилась на мужчину, который так и стоял возле своего места. Когда они с мамой подошли поближе, у Кати нехорошо защемило в груди. Места им «держал» отец Руслана Шмаевского. Конечно, Катя давно его не видела, но узнала сразу. Они с сыном были очень похожи. Что же это означает? Что этим Шмаевским надо от их с мамой крошечной семьи? Что они замышляют? А мама-то… мама какова? Что-то раньше Катя не замечала, чтобы она была в таких дружеских отношениях с отцом Руслана…

В полной растерянности Катя присела на предложенное место, а Шмаевский-старший тут же обратился к ней:

– Катя, а ты не знаешь, где Руслан? Обещал тут быть, а сам куда-то запропастился! Я все глаза проглядел!

– Я ему не сторож, – буркнула себе под нос Катя, а мама тут же чувствительно пихнула ее в бок локтем.

– Вы извините ее за неприветливость, Иван Сергеевич, – поспешила загладить неловкость Наталья Николаевна. – Катя заснула после школы и все еще никак окончательно не проснется. Чуть ли не в летаргию впала! Такая соня!

Ишь ты – Иван Сергеевич! Мать знает даже, как его зовут! И еще извиняется за нее, как перед… Как перед кем? Катя почувствовала, что у нее от ужасной догадки вспыхнули щеки. Ну конечно… Надо было раньше сообразить! Эта серая машина! Она часто стоит вовсе не у их дома. Она стоит на одинаковых расстояниях от подъездов домов, стоящих напротив друг друга, то есть от Катиного подъезда и подъезда Шмаевского! Вот так номер! Неужели мать с Руслановым папашей работают вместе? Нет! Не может быть! Слишком много совпадений! Они, наверное, на родительских собраниях спелись! А что, если… Нет! Только не это! Хотя… почему бы и нет? Наталья Николаевна официально разведена, а мать Руслана умерла от какой-то серьезной болезни около пяти лет назад. Этот Иван Сергеевич холост… или, как это называется… вдовец, кажется… Неужели они… Только не это! Только не со Шмаевским! Яблоня должна быть точь-в-точь такой же, как упавшее с нее подгнившее яблоко! Шмаевский-младший – подлец и обманщик! Шмаевский-старший наверняка еще почище будет! Из глаз Кати чуть не брызнули слезы обиды и гнева. Если бы это не выглядело демонстрацией, неуместной на праздничном концерте, Катя немедленно увела бы мать подальше от этой семейки.

На сцене уже вовсю шли отрывки из «Евгения Онегина», но Катя не понимала почти ничего. Перед ее глазами мелькали пышные платья, локоны, веера, эполеты. Зрители аплодировали и даже кричали «Браво!». Потом выходили новые юные артисты. И снова – локоны, пышные платья и даже настоящие свечи. Катя окончательно утратила интерес к сцене и принялась озираться вокруг. Где же Шмаевский-младший? Почему же он не сидит со своим папочкой? Что за игру он ведет? Конечно же, он решил, что Катя – легкая добыча, такая же, как ее мать для его отца! Может быть, они вдвоем с папочкой и сплели заговор против них с мамой?!

Все вокруг враги! Все ее, Катю, используют для своих целей! Оказывается, мать так серьезно и тщательно собиралась на этот концерт вовсе не для того, чтобы побыть с дочерью и посмотреть на ее повзрослевших одноклассников! Теперь это стало ясно как день! Она спешила на банальное свидание с Руслановым отцом! Конечно же, он и есть тот самый мужчина, ради которого она бросила курить меньше чем за месяц. Это ради него она сегодня красилась, завивалась и наряжалась! Она даже Кате купила новый джемпер, чтобы и она понравилась этому Ивану Сергеевичу своей жемчужной грудью! А как подобострастно мать извинялась за нее перед ним! Аж летаргию вспомнила! Какая гадость! Зачем ей надо было врать, что она хочет побыть с Катей? Зачем вообще все так бессовестно врут?!

Катя вздрогнула от громкого хлопка и автоматически взглянула на сцену. Хлопок был пистолетным выстрелом. Онегин убил несчастного Ленского. Зрительный зал взорвался аплодисментами и новыми криками «Браво!».

– Ну, Мишка! Ну, Ушаков! – оглушительно хлопая своими огромными ладонями и интимно наклоняясь к Наталье Николаевне, приговаривал Шмаевский-старший. – Я прямо не ожидал! Эдакий увалень – и вдруг такие аристократические манеры! Он был лучшим из трех Онегиных! Не находите?

– Да-да! – подхватила Наталья Николаевна, глядя только на одного этого Ивана Сергеевича. – Миша мне тоже очень понравился! Татьяны, правда, как-то нехороши… Жеманничали очень. А вот Ольга в первой сцене была отличная! Кажется, ее Ирой зовут, Ракитиной… да, Катя?

Катя промолчала, потому что чувствовала, что мать не нуждается в ее ответе. Она нуждается только в Шмаевском Иване Сергеевиче! Катя здесь абсолютно лишняя! Она не нужна никому! Она собиралась по-тихому исчезнуть из зала в перерыве, но Шмаевский-старший вдруг снизошел до того, чтобы с ней поговорить.

– А почему ты, Катенька, не на сцене? – спросил он.

Тоже нашел Катеньку!

– Выбрали самых лучших, – нехотя ответила она. – Если бы выпустить всех желающих, то концерт никогда не кончился бы.

– Пожалуй, ты права, – сказал Иван Сергеевич и опять перевел глаза на Наталью Николаевну. – А мой Руслан, представляете, насмерть отказался участвовать в концерте! Такой чудак!

Началось второе отделение. Уйти Катя не успела, зато наконец заметила Руслана. Он сидел среди одноклассников, некоторые из них так и не сняли сценических костюмов. Они о чем-то весело болтали и смеялись. Девчонки помахивали веерами и кокетливо поправляли то высокие прически, то декольтированные платья. Конечно же, никто и не вспоминал о какой-то там жалкой Прокофьевой. Даже ее кричаще-красный джемпер не притягивал ничьих глаз. Кате вдруг стало ужасно стыдно множества своих матово белеющих бусин. Она скрестила руки на груди, чтобы как можно больше блестящих шариков скрылось от посторонних глаз.

Второе отделение состояло из отдельных номеров. Учащиеся школы пели песни о любви и читали стихи. Катя вся напряглась, когда на сцену выскочила Бэт – Танька Бетаева, бывшая подруга, к тому же – любимая девушка Руслана Шмаевского. В первом отделении сцены с письмом Татьяны Онегину не было, поскольку Бэт упросила Нинулю отдать этот текст ей. Катя, глядя на бывшую подругу, злорадно подумала, что ничего хорошего у нее не получится. Что же это за Татьяна Ларина в мини-юбке и с короткой стрижкой рваными перьями? Но вскоре ей пришлось признать, что и в перьях Танька была хороша. Она читала от души и была очень трогательна. Ее стильная стрижка романтически разлохматилась, а лицо раскраснелось. Она казалась очень хорошенькой. У Кати даже навернулись на глаза слезы, потому что она очень хорошо понимала, куда одноклассница смотрела со сцены и кому читала: