Мои секреты от миллиардера - Лилия Акс

очень дорог, как-будто я и вправду обрела старшего брата, и его поддержка и весёлое настроение помогали мне забыть обо всех проблемах.

— Я тоже рада, Андрей, — ответила я, глядя ему в глаза. — Этот день действительно особенный.

Я обняла его со всей нежностью, которая только накопилась у меня к нему за все время его заботы. Мы стояли вот так. Я смотрела на море, а он закрыл глаза. Мне бы очень хотелось знать, о чем он сейчас думает, но момент в тишине был настолько прекрасен, что я хотела наслаждаться каждой его секундой.

Глава 19. Слишком больно

После насыщенного дня, мы возвращались домой уставшие, но счастливые. Пьетро забрал нас из города, когда сил гулять не было совсем, а мозоль на ноге стала еще больше. Город начал погружаться в вечерние сумерки, и его улочки, освещенные мягким светом фонарей, казались ещё более волшебными и уютными. Выезжая из города я думала о том, как же сильно я счастлива.

В машине играла спокойная музыка, ее ритмы идеально сочетались с нашим настроением. Я опустила окно и вдохнула прохладный вечерний воздух, наполненный запахами цветущих деревьев и свежевыпеченного хлеба из ближайших пекарен. Когда мы ехали мимо виноградников под затихающим звездным небом, мне казалось, что это самый лучший момент в моей жизни. Я ощущала такую свободу. Знаете, тот самый момент, когда ты соединяешься с природой, и уже ничего не важно.

Нам оставалось совсем немного до виллы, когда телефон завибрировал. Обычно, я не перехожу по ссылкам с незнакомых номеров, но в этом сообщении была фраза, которая сразу раскрыла его автора.

“Дорогая, Али. Мне очень жаль, что я увела твоего кавалера после кафе и, кажется из твоей жизни. Наш вечер у Давида проходит великолепно, убедить сама по ссылке”.

Я перешла по ссылке и открыла фото, на котором Ирина, с самодовольной улыбкой на лице, лежала на кровати. Рядом с ней, крепко спящий и явно не подозревающий о том, что его фотографируют, был Тимур. Они оба были голые, Ирина лишь немного прикрывала свою грудь руками.

Моё сердце сжалось, и перед глазами всё поплыло. В голове начали прокручиваться тысячи мыслей, но ни одна из них не могла объяснить, почему и как это произошло. Я и сама не успела даже осознать, как из глаз начали катиться слезы. Горячие, жгучие слезы боли и разочарования. Они стекали по щекам, падая на руки и телефон. Мир вокруг будто стал бесцветным и безжизненным, всё то тепло, что было со мной весь день, моментально испарилось.

— Али, что случилось? — испуганно спросил Андрей.

Я подняла на него свои большие заплаканные глаза и покачала головой. Я просто не смогла сказать ни слова. Этот кусок обиды встал комом в моем горле, не давая ничего сказать.

— Пьетро, останови машину, — приказал Андрей, — Али, пожалуйста, что случилось.

Я отдала Андрею телефон и выскочила из машины. Мне не хватало не только слов, но и воздуха.

— Глупая, какая ты глупая, — я упала на колени и начала бить землю, — Кому ты поверила? Во что ты поверила?

Андрей вышел из машины, тихо сел рядом со мной и обнял.

— Ты знал? — я просила его, — Ты предупреждал меня.

— Али, — он начал гладить меня по голове, — Это общество очень жестокое и у него свои правила. Поэтому я не хочу быть его частью. И поэтому предупредил тебя.

— Но почему ты мне сразу не сказал, что так закончится? — я била его в грудь, пока он пытался успокоить меня, все крепче сжимая в объятия.

— Я искренне верил, что Тимур может измениться, — разочарованно сказал Андрей, — Особенно рядом с тобой.

Я разрыдалась еще сильнее. Тимур, тот самый Тимур, который всего пару часов назад держал меня за руку и смотрел на меня с нежностью, теперь лежал в постели с Ириной. Эта картина рушила всё, во что я успела поверить.

Я пыталась смахнуть слёзы, но они всё равно текли нескончаемым потоком. Я чувствовала себя разбитой, растерянной и беззащитной. Каждая деталь на фотографии врезалась в память: как Ирина ехидно улыбается в камеру, как Тимур лежит с закрытыми глазами, как будто бы всё это было в порядке вещей. Моё сердце сжалось от боли, и я разрыдалась еще сильнее.

Мы так сидели несколько минут, пока я пыталась взять себя в руки. Андрей осторожно поглаживал мои волосы, шептал что-то успокаивающее. Я понимала, что ему было тяжело видеть меня в таком состоянии, но он не отступал.

— Давай поедем домой, — наконец сказал он, убирая прядь волос с моего лица и смахивая слезы с моих щек. — Тебе нужно немного успокоиться.

Я кивнула, хотя и не была уверена, что могу успокоиться так просто. Дорога казалась бесконечной, и всё это время я пыталась справиться с тем, что мне пришлось увидеть и пережить. Андрей держал меня за руку. Пьетро, ничего не спрашивая, обеспокоенно смотрел на меня.

Когда мы наконец прибыли на виллу, я всё ещё была в состоянии глубокой растерянности и боли. Андрей взял меня за руку и, не говоря ни слова, повел в дом. Мы прошли через холл, мимо гостиной, где горел приглушенный свет, и поднялись по лестнице на второй этаж.

Андрей открыл дверь в мою комнату, провел меня до ванной и мягко подтолкнул меня внутрь. Вода в душе уже тихо шуршала, когда я осознала, что он готовит ее для меня. Андрей помог мне сесть на край ванны, и, не говоря ничего, стал осторожно стягивать с меня обувь и одежду, будто я была маленьким ребенком, нуждающимся в заботе. Я не сопротивлялась, я знала, что сейчас — это единственный человек на земле, с которым я в безопасности.

Когда теплая ванная была готова, я, оставаясь в нижнем белье, залезла в нее полностью. Сначала я вздрогнула от резкого ощущения теплоты, но затем почувствовала, как вода постепенно вытесняет из меня напряжение.

Андрей остался рядом, наблюдая, как вода смывает с меня слёзы и боль. Его присутствие было спокойным и надёжным, он не спешил, давая мне время справиться с эмоциями.

— Али, — тихо сказал Андрей, присаживаясь рядом на пол, — Всё будет хорошо.

— Андрей, — ответила я, посмотрев ему прямо в глаза, — Я ненавижу Италию. Каждый день здесь со мной происходит что-то, что разбивает мои сердце и душу.

— Дело не в Италии, Али, — грустно сказал Андрей, — А в людях. Ты просто еще не научилась защищаться.

— А ты? — спросила я Андрея, — Ты научился?

— Немного, — сказал Андрей, — Но