Контрольный выстрел - Олег Вихлянцев

— Стоять, Брадобрей! — рыкнул Конопля. — Она сама нарвалась!

Пришлось временно подчиниться.

Вскоре из соседней с баром комнаты стали доноситься дикие вопли и треск рвущейся ткани. Лариска сдирала с Сашки одежду. Мать обхватила голову руками и зарыдала.

— Пойдем на Вадика посмотрим, — сказал как ни в чем не бывало Конопля, и они с Лешкой вышли из бара. Лешка то и дело сжимал кулаки и скрипел от злости зубами, но сдерживал себя. Не время удаль показывать…

Мы уже подъезжали к Зеленогорску. По этой же дороге днем китаец вез мою Сашку. Вез к Конопле.

— Что было дальше с Сашкой? — спросил я Зво-нарева, еле сдерживаясь, чтобы не затеять с ним драку прямо на ходу.

— Не знаю, — ответил он. — Конопля утянул меня за собой, и я не мог ему противиться, чтобы не навлечь на себя лишние подозрения. Мне же нужно было еще встретиться с тобой. Одно знаю: она жива, И будет жива до тех пор, пока Конопля не получит Достоверной информации о твоей смерти.

— И ты, тварь, мог на все это смотреть?! — взорвался я.

— Не ори. Я все равно ничем не смог бы ей помочь. Говорю же — она жива. Это главное. И сейчас мы едем к ней… Проникнуть в особняк незамеченным можно только ночью.

— Все равно ты сволочь!

— Конечно! — замотал головой Лешка. — Я должен был замочить Коноплю средь бела дня! А охранники замочили бы меня. И Сашку твою заодно. Кому легче? Или в милицию бежать с заявой?

Наверное, Лешка прав. Сподручнее пробраться к Конопле ночью. Неожиданно. Он ведь не подозревает, что Звонарев перекинулся на мою сторону. Значит, можно будет использовать фактор внезапности.

— Я знаю, как проникнуть в дом со стороны озера, — сказал Звонарев. — Это — единственная возможность. И не ори на меня больше. Я и так делаю все, что могу. Кое-какую подготовочку уже провел, кстати.

— Ладно, — ответил я. — Давай рассказывай дальше. Что там с Вадиком?..

Вадима сразу же отделили от Сашки с матерью и закрыли в странной комнате. Дверь в нее была чуть ли не с полметра толщиной и имела круглое окно наподобие корабельного иллюминатора. Закрывалась, судя по всему, герметически. Помещение окон не имело. Освещалось при помощи нескольких маленьких, вмонтированных в потолок лампочек. Стены, пол и потолок были отделаны материалом, отдаленно напоминающим жесткий пластик. Пол имел некоторую особенность. Он был выложен квадратными плитами с небольшими отверстиями. Вадим решил, что это для вентиляции.

Сэн втолкнул его сюда, а сам молча удалился, плотно прикрыв за собою дверь. Вадим попытался было выйти из комнаты, но ручки на двери не оказалось. Надо полагать, что открывалась и закрывалась она только снаружи.

Он опустился на пол и заплакал, словно ребенок.

Слезы душили его, и он ничего не мог с этим поделать. Вдруг явственно услышал единожды прозвучавший чмокающий звук. Это разомкнулись резиновые присоски двери. Кто-то отворял ее. Вадим вскочил на ноги и с надеждой посмотрел на дверь. Но взгляд его моментально угас. На пороге появился Конопля в сопровождении молодого человека, который приехал следом за ними в красной «ауди». Оба вошли внутрь. Многотонная дверь тут же закрылась.

— Я рад приветствовать тебя, Вадим Марксович! — улыбнулся Конопля. — Надеюсь, не в обиде за столь скромный прием?

Лешка, стоящий рядом с Витьком, не улыбался. Он лишь внимательно наблюдал за происходящим.

— Что вам нужно от меня?! — дрожащим голосом проговорил Вадик, утирая с лица слезы.

— Денег, — без обиняков ответил Конопля. Действительно, чего кокетничать? Сказал — и точка!

— Каких денег? — глупо хлопая глазами, спросил Вадик.

— Не придуривайся, урод! — посоветовал Конопля.

— Тебе лучше собрать мозги в кучу, мужик, — произнес Лешка. — Он ведь может убить тебя за какие-то вонючие баксы. Прикинь, что лучше. Сдохнешь, и тебя закопают. На хера тебе деньги в могиле? Если отдашь, сколько скажут, то выйдешь отсюда цел-невредим и заработаешь себе еще в сто раз больше.

— Во! Слушай его! — одобрительно взглянул Конопля на Брадобрея. — Он тебе дело говорит!

— Да нету у меня денег! Нету! — продолжал упорствовать Вадик. Похоже, он надеялся еще выкрутиться из щекотливой ситуации.

Конопля в задумчивости почесал густую бороду.

— Ты что думаешь, Вадим Марксович, мы тебя здесь уговаривать станем, просить слезно, да? Неразумно поступаешь. Ты ведь уже у меня. И поверь, никуда не денешься. Из этой комнаты, браток, никто еще живым не выходил. Я имею в виду несговорчивых. У тебя же пока что есть перспектива спасти свою жизнь.

— Ваши условия? — спросил Вадик.

— Молодчина! — хлопнул его по плечу Конопля и чуть не сбил с ног этим хлопком. — Теперь я вижу, что ты не дурак. Значит, так. Я называю сумму. Ты предлагаешь свой вариант перечисления этой суммы на мои счета в банк на Кипре. Ну, там, контракт под что-нибудь, оплата всевозможных услуг — сам придумаешь. Мы с тобой прямо здесь подписываем все необходимые бумаги. Деньги приходят по назначению, и после этого я тебя отпускаю. Устраивает?

— Сколько?

— Вот это — вопрос, — сделал вид, что задумался, Конопля. — Если я не ошибаюсь… А я не ошибаюсь — точно. В прошлый раз мы просили у тебя стоимость паленой водки плюс штраф. Все это вместе равняется тремстам двенадцати тысячам пятистам долларов США. Верно?

— Верно, — тяжело выдохнул Вадик.

— Но, ты ж понимаешь, время ушло, условия изменились. Я был вынужден не только нервничать, но и рисковать. Отсюда вывод: округлим эту цифру до пятисот штук зеленью.

— Полмиллиона! — заломил руки Вадик. — Нету! Пожалейте! Нету у меня таких бабок! Честно вам говорю!

Бизнесмен принялся падать на колени, ползать по комнате и безутешно рыдать, размазывая по лицу слезы и сопли.

— А ну встал! — прикрикнул на него Конопля. Вадим, дрожа, поднялся на ноги.

— Слушай, что я тебе скажу, мужик, — продолжил Витек. — У тебя выбора нет. Я предлагаю тебе весьма неплохой вариант. Плати бабки, и ты свободен. Жду одну минуту. Время пошло.

Вадик был похож на затравленного зверя. Он бешено заметался по комнате из угла в угол. Рвал на голове волосы и вслух проклинал свою судьбу за то, что она послала ему такое испытание. Наконец он остановился, мутными глазами посмотрел на Коноплю и сказал:

— Убивай! Нет у меня денег!

Даже Брадобрей, не говоря уже о Конопле, наверняка знал, что указанной суммой Вадик располагал. И потому жадность бизнесмена поразила обоих.

— Ну ты даешь! — воскликнул Витек. Лешка же просто покрутил указательным пальцем у виска. Может, Вадим Марксович наивно полагал, что его здесь попугают-попутают да отпустят? Ни Конопля, ни Звонарев не стали выяснять у него этого обстоятельства.

— Ведь подохнешь, — почти безразлично произнес Лешка.

— Пойдем отсюда, — обратился к нему Конопля. Они, не сказав более ни слова, развернулись и, дождавшись, пока откроется дверь, вышли.

«Они не убьют меня! — мысленно успокаивал себя Вадим. — Не посмеют! Да кто они такие?! Бандюги несчастные! Блефуют! Точно блефуют!»

Еще он в эту минуту вспомнил о Жорике Костыле. Значит, Жорик с ними заодно. И Женька Казачок — тоже. Ведь не посадили они вместе с Вадиком Женькину бабу. Предал, гад! Какие подлые людишки! Ну ничего! Он выберется отсюда! Он еще до них доберется!

Но все эти мысли мигом улетучивались, как только Вадим задавал себе вопрос: как выбраться из этой западни? Никаких реальных шансов у него не было. Тогда он вновь садился на пластиковый пол и начинал по-детски несдержанно плакать, моля Господа о пощаде.

И вдруг под ним стало мокро. Вначале он погрешил на собственную физиологическую слабость. Но потом увидел, что вода прибывает из-под пола, из тех самых отверстий, которые он поначалу принял за кондиционер. Он уже стоял по щиколотку в ледяной воде, когда в иллюминаторе двери показалось рыжебородое лицо Конопли.

— Выпустите меня!!! — истошно заорал Вадик. Но Конопля в ответ лишь молча улыбался. Он, похоже, даже не слышал того, что кричал ему пленник.

А вода все прибывала и прибывала. Она уже была Вадиму по пояс, когда Конопля приложил к стеклу иллюминатора записку: «Тебе осталось жить десять часов. Вода затопит камеру до потолка. Думай!»

— А-а-а!!! — дико заорал Вадик и принялся колотить в толстую дверь.

Конопля в ответ лишь зловеще улыбнулся. История, рассказанная Лешкой, меня потрясла. С другой стороны, хорошо, что он все это мне рассказывает, потому что злость моя на Коноплю возрастала с каждой минутой. Я был готов разорвать его на куски.

— Ну а что дальше-то он с Вадиком сделал? — спросил я.

— Уж не знаю, — ответил Лешка и взглянул на свои часы. — Десять часов еще не истекли. Может, Вадик сломался, и тогда Конопля спустит воду из камеры. Но твоего бизнесмена это все равно не спасет. Ты ведь понимаешь, что теперь Конопля заберет у него все деньги, а затем убьет. На фига ему такой живой свидетель?