Ангелы молчат - Николаос

Он вернулся к Беати и упал спиной прямо на нее, плавно, как падает шелковый шарф. Полулежа, она поймала его вытянутыми руками и мягко опустила на себя, будто он ничего не весил. Он поцеловал ее в шею, и она довольно замурлыкала.

Джош подошел ко мне, и только сейчас в его глазах я увидела, чего ему стоило мнимое спокойствие. Чтобы не броситься ко мне в ту же секунду, когда отпустили его руку. Я хорошо знала его — знала, что Джош может быть жестким, иногда даже злым, он не спускает оскорблений и способен отметелить любого за кривой взгляд, но конкретно Зак почему-то действует на него, как удав на кролика.

— Скажи мне, Зак, ты при жизни был таким же ScheiЯkerl? — спросил Лассе нейтральным тоном, будто говорил о погоде.

Тот очаровательно улыбнулся ему.

— Не мне судить, но говорят, да. Если я правильно понял корень «шайз». А ты всегда был таким занудой? — впрочем, это даже не вопрос.

Лассе что-то произнес, кажется, по-немецки, негромко и очень презрительно. Я и не расслышала, и не поняла, но Зак услышал, это было ясно по его лицу. Однако сказанное не произвело на него большого впечатления.

Беати потерлась щекой о его плечо.

— Почему ты позволяешь ему оскорблять себя?

— О, детка, да я оскорбляю его ежесекундно самим своим существованием.

— Но как ты можешь…

Он только ухмыльнулся, даже не считая нужным отвечать. Вместо него неожиданно ответил Лассе:

— За его самомнение не переживай, он-то цены себе не сложит. Просто чужое мнение для него — пустой звук.

Зак лениво изобразил аплодисменты.

— Вот видишь, этот парень меня понимает! Что значит голос крови.

— Мы — не одной крови. Уж поверь мне, не одной.

— То есть?

Но что бы ни имел в виду Лассе, он объяснять не собирался.

Эту невыносимую ночь нужно было пережить. Мы с Джошем уединились в углу, подальше от Зака и Беати, которые снова принялись за легкие сексуальные игры. А Лассе не отходил от стены. Однажды он положил на нее ладонь, но через секунду вдруг отдернул, будто обжегся. Потом прошелся до двери и внимательно осмотрел ее, проверяя на прочность.

— Ты какой-то напряженный, — не унимался Зак. — Все переживаешь, чем там занимаются доктор с…

Лассе взглянул на него так невыносимо снисходительно, что он дернул плечами и предпочел вернуться к перепалке с Беати; потом снова переключился на нас, кидая шпильки и заставляя огрызаться.

Пока Лассе вдруг не бросил резко и холодно:

— Умолкните.

Мы разом притихли. Как-то странно было слышать от него сказанное в таком тоне. В тот же момент Зак посмотрел на него и смотрел долго, не отрываясь. Кажется, только он знал, что Лассе не смотрит на стену, а слушает сквозь нее. Это было тревожно, будто они слышали что-то такое, нам недоступное.

Джош сидел рядом, почти прижимаясь, и мы не отходили друг от друга всю ночь. Я думала о Рэйни. О том, чем он стал. Я поняла вдруг, что все эти десять лет свято верила в его смерть, после смерти Фокси Лютор и других, и поэтому его возвращение так поразило меня. Не его новый облик, а его новая суть — возможность того, что он убил их всех и может убить меня.

На некоторое время я задремала, и вдруг меня разбудил голос Лассе, хотя и был он очень тихим.

— …никогда меня так не пугай, — сказал он.

Потом он прижался лбом к стене. И стоял так, пока не открылась дверь.

Мы медленно вышли друг за другом, Лассе шел последним. И когда я вошла в камеру Перри, он стоял прямо за моей спиной, так близко, что я ощущала это как сквозняк по коже.

В лицо мне ударил резкий запах паленой шерсти и сгоревших тостов. А потом я увидела Перри. Он лежал, раскинувшись, на полу, и сразу могло показаться, что он спит. Но мне так не показалось. Мне показалось, что он мертв.

Однако он был в обмороке. Глубоком обмороке, близком к коме; а когда мы с Джошем бросились к нему, я вдруг увидела его руку и до боли стиснула зубы, чтобы не заорать. Впечатление такое, что он сунул ее в костер и держал там — черные ногти, багровые пузыри лопнули и слиплись, кое-где проглядывал кожа, потемневшая, обугленная.

Я упала рядом на колени, думая об одном: если с ним что-то случится, я просто умру. Прямо сейчас, не сходя с этого места.

Тут он приоткрыл глаза, но его взгляд меня не видел.

— Эли, — сказал он.

Потом повел глазами, будто ощупывая воздух, и когда наткнулся на Лассе, веки его вздрогнули, как от испуга.

— Спокойной ночи, — прошептал он и отключился.

Лассе медленно встал, и его лицо стало похоже на посмертную маску. Идеально вылепленную из гипса лучшего качества, но от этого не казавшуюся более живой. Только глаза горели на ней, живые и жуткие инородные тела, исполненные самого чистого ужаса и боли. Я не понимала, что происходит, но что-то произошло. Что-то страшное и непоправимое.

Потом он просто ушел, не прощаясь. На дворе был ясный день, но его машина с тонарованными стеклами, кажется, решала такие проблемы. Да и разве это проблемы…

Мы ждали возвращения Перри семь дней, попеременно дежуря у его постели. Его друг Эд, доктор, который работал с его рукой, до сих пор не мог сказать ничего внятного по этому поводу. Я знала, что Эд — отличный мужик и будет щадить и нас, и его до последнего, но все равно — о руке мы сейчас думали меньше всего.

Вечером мы с Джошем сидели у Перри как всегда и делали вид, что все идет по плану. Иначе мы бы просто свихнулись. Знаете — такая игра-самообман, которая некоторое время помогает, но недолго.

— Слышь, Кира, ты не знаешь, что такое… шмуц… как его?.. блут… — Джош наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Ты о чем?

— Ну, Лассе так обозвал Зака. Шмутц… короче, шлюхин блуд какой-то.

— Грязная кровь…

Я даже не сразу поняла, что это Перри.

— Что?..

— Наверное, он сказал «грязная кровь».

Я упала на него, уткнувшись в одеяло и обнимая обеими руками, а Джош вскочил и сделал колесо — прямо в палате.

Он рассказал нам, что произошло, только через пару недель. А опасениями поделился только со мной. Мол, нечего еще и Джошу за него беспокоиться. И хотя я уверяла, что повода для беспокойства нет, никто не мог сказать это точно.

Кроме Лассе, разумеется. Но он молчал.

ПЕРРИ

Мне не больно…

это плохо, что не больно -

это значит, я, наверное,

умираю…

Я почувствовал, как что-то метнулось мимо меня — хлестнуло волосами по лицу и царапнуло ногтями по стене. Эли.