Путь воина: Неофит - Людмила Перова

— Ты — идиот старый! Я мог бы раздавить тебя, как червяка! — бранился Гордей.

— Знаю, что мог, но не сделал этого. — соглашался волхв.

— Я сдался тебе, думая, что ты мудрый человек!

— Ну и кто из нас двоих идиот?

— Но я не сделал ничего постыдного! Я поступал, как поступают воины! Я воин!

— Ну хорошо, — согласился волхв разворачиваясь, что бы уйти обратно к себе в покои. — Воин, так воин. С таким настроением ты ещё долго провисишь.

— Берендей вернись! Берендей — ты мерзавец! — бесился Гордей и это бешенство было только на половину его, в нём клокотал от злости дух павшего воина, пришедшего в его тело из иного мира.

Маженна бросилась к Берендею:

— Дядюшка, пожалейте его, он ведь всего лишь человек! — взмолилась девушка.

Но Берендей был непреклонен, никогда прежде Маженна не видела своего воспитателя таким.

— Не твоё дело. — сухо отрезал волхв.

— Моё! Я помогала его ловить! — девушка ухватила волхва за полу одежды, но тот выдернул её из девичьих ладоней.

— Нет! Я настаиваю, что буду делать по своему. — отрезал Берендей и хлопнул дверью перед носом Маженны.

Маженна опустила голову поплелась к лиственнице, она плакала.

— Не могу поверить. — всхлипывала она. — Он ведь всегда был таким добрым. Это невероятно! Если бы я только была сильной!

Девушка подняла голову, по её щекам струились слёзы:

— Гордей!

Но юноша не отвечал, его голова поникла, глаза были закрыты.

Маженна бросилась на землю, рыдая, ноги совсем не держали её.

Утром следующего дня на двор храма вбежала ватага малышни и ребят постарше, у каждого сорванца была палка или камень. Ребятня примчалась еще раз поглазеть на "горного демона". Теперь в деревне о Гордее говорили только так (не без усилий Ивеки, конечно) и не важно, что Берендей объявил на собрании, что Гордей никакой не демон, а самый обычный человек.

— Похоже он сдох! — выкрикнул один из мальчишек.

Курносая девчонка запустила в Гордея камень и промазала.

— Нет, ещё живой! — оспорил другой мальчишка. — Возле мёртвого бы туча мух вилась.

— Скоро обделается и будут ему мухи. — засмеялась курносая.

Все дружно начали швырять вверх камни и подпрыгивать размахивая палками, что бы стукнуть подвешенного по пяткам. Каждому сорванцу хотелось добраться до беспомощного Гордея.

— Эй! Ребятня! А ну кыш отсюда! — прикрикнул на деревенских детей вышедший из своих покоев волхв.

Он внимательно присмотрелся к Гордею, потом одобрительно кивнул и вернулся в покои.

Тем временем Ивека пыталась убедить Маженну, что её положение в доме матери Любомира никак не поменялось:

— Жив мой сыночек или нет, ты всё равно моя невестка. — напирала Ивека.

— Матушка Ивека, вы хотите моей смерти?! — закрыла лицо рукам Маженна.

— Дура! Говорю же, оставь свой храм и живи у меня.

— Это будет хуже смерти.

— Но почему?

— Дом без любви — это всё равно, что погребение заживо. — прошептала девушка.

— Молчать! Как смеешь ты так говорить? Неблагодарная девчонка! Что ты понимаешь в жизни? Ты еще совсем ребёнок!

Ивека грубо распекала Маженну, а та кусала губы, что бы сдержать слёзы. Маженна не могла признаться Ивеке в том, что Любомир в тайне от всех женился на другой, что он предал их обеих.

К вечеру поднялся сильный холодный ветер, он унёс летнее тепло и нагнал сизые тучи.

— Берендей, дядюшка! — Маженна вновь стучалась в дверь волхва.

— Что случилось? Почему ты стоишь на ветру? Зайди немедленно в храм или простудишься. — всполошился Берендей.

Маженна упала на колени, обняла ноги волхва.

— Сжальтесь над Гордеем, снимите его! Он ведь замёрзнет насмерть!

Волхв нахмурился поднял девушку с колен, покачал головою:

— Это не возможно.

Вдруг небеса сотряслись от грома и полил обильный холодный дождь.

— Умоляю! — причитала Маженна. — Я сделаю всё что угодно. Не будьте так жестоки!

— Это простая справедливость и я не намерен обсуждать своё решение. — хлопнул дверью Берендей.

— У вас нет сердца! — выкрикнула Маженна. — Это вы — демон! Демон!

Берендей прислонился спиной к закрытой двери, его лицо искривила гримаса страдания. Он не мог поступить иначе и не мог объяснить Маженне почему должен сделать то, что делает. Тяжело вздохнув он поплёлся к столу. Тут были тяжелые фолианты вед, раскрытые посередине, истлевшие по краям папирусы, но главное здесь была книга, которую в кругах волхвов позвали " Семь советов мертвецу". Это была книга ритуальной магии древней и страшной, магии иного мира, находящегося за пределами власти Старших Богов.

Страница на которую изливала жидкий свет одинокая свеча носила заголовок:

"Как помочь человеку, коли его тело и разум одержал не упокоенный дух и не лишить обоих жизни".

Ещё в лесу, наблюдая за Гордеем у костра, Берендей понял, что с мальчиком не всё ладно. Берендей мог помочь юноше и тому, что жило внутри него, но только в том случае если Гордей сам этого захочет. Если он сможет отказаться от испепеляющей его разум и всё к чему он прикасается ярости, тогда у мальчика появится шанс на спасение.

К трём часам ночи дождь за окном прекратился, из-за туч на умытое небо вышла полная Луна. Её жемчужное сияние проникло сквозь тонкие планки ставней на окнах. Берендей открыл дверь и замер на крыльце, прислушался: вокруг было так тихо, что его собственное сердце стучало громко, как боевой барабан. Наступил тот особый час, который знающие люди используют для волшбы. Берендей приблизился к лиственнице, посмотрел вверх, позвал:

— Гордей! Гордей!

Ответа не было, но волхв слышал, как глубоко и размеренно дышит его пленник. Воздух был свеж и прохладен, собираясь с силами, Берендей вдохнул поглубже и позвал ещё раз:

— Безымянный дух в теле Гордея ответь мне!

Голова Гордея дёрнулась и бледные губы отчётливо произнесли:

— Чего тебе, дрянь?

— О, вижу язык у тебя ещё цел. Может и выживешь. — с облегчением подметил волхв.

— Заткнись! Давай, руби мне голову!

— Это опасно. — протянул Берендей. — Я вижу, что смерть не сломила тебя уже дважды, твоя ярость питается отчаяньем потерянной души. С такой волей к жизни, боюсь, даже отрубленная, твоя голова оживёт и начнёт меня преследовать.

Дух в теле юноши ничего на это не ответил и волхв подошел к большому камню под деревом, уселся и продолжил.

— Посмотри, какие сегодня прекрасные Луна и Месяц. Красота услаждает душу, даже такую потерянную как ты.

Сверху раздался злобный рык, тело Гордея дёргалось в путах, пытаясь высвободиться.

— Эй-эй, не сходи с ума, безымянный, ты и так уже причинил много бед мальчику, чьё тело ты занял.

— Зараза, да ты насмехаешься на до мною, волхв! Пусть я больше не помню своего