Самурай-буги - Таскер Питер

Персонал разражается новыми аплодисментами. Митчелл присоединяется. Сонода определенно впечатляет. Чтобы стать успешным предпринимателем в Японии, нужна яростная решимость – в этой стране нарушение сложившегося экономического порядка воспринимается как чуть ли не преступление. Добиться господства на поле, которое в течение последнего десятилетия неустанно удобряют ресурсами гигантские конгломераты, – тут нужны кремниевые яйца.

Теперь очередь девушки – игрового критика. И вот тут всех ждет главный сюрприз. Она начинает с обзора американской игровой индустрии и прав интеллектуальной собственности. Другими словами, Рэйко Танака оборачивается весьма неглупой женщиной, красноречивой и остроумной. Митчелл чувствует, что обманут, увлечен, сконфужен. Это хихиканье во время дурацкой телевикторины – она притворялась? Или это она сейчас притворяется? Может, ни тогда, ни сейчас. Может, это женщина с внешностью кинозвезды, отличными мозгами и простодушным, веселым характером. Вот был бы феномен! Митчеллу хватает доли секунды, чтобы понять, что он хочет жениться на Рэйко Танака.

Он придвигается ближе, смотрит, слушает, пожирает. Когда дискуссия окончена, Соноду и двоих выступающих окружает толпа атлетически сложенных работников «Софтджой». Митчелл внедряется в толпу, бормочет комплименты, обменивается визитками. Многие люди, которыми любуешься по телевизору, в обычной жизни выглядят странно. Но не Рэйко Танака. Она выглядит глянцевой, симметричной, легкой как воздух. Она бросает взгляд на Митчелла. Сексуальное излучение пронизывает его с близкого расстояния, оно так сильно, что поднимает дыбом волосы у него на затылке. Он улыбается и бормочет что-то еще. Рэйко впечатлена тем, как умело он пользуется японскими любезностями. Он обожает ее за это и пытается взглядом сделать ей предложение. Не работает; ее взгляд непроницаем, как отражатель. Быстрая телевизионная улыбка – и Сонода ведет ее к двери. Любовь с первого взгляда, без сомнения.

Два члена личного мозгового центра Ёити Соноды ведут его к лифту. Профессор Судзуки за его спиной все еще тараторит про свою цифровую нирвану. Рэйко Танака хранит мрачное молчание, что неудивительно после того, что произошло прошлой ночью. Но все хорошее кончается, даже самые успешные форматы нуждаются в апгрейде. Такова разница между предпринимателем и менеджером. Менеджер действует, когда заставляет необходимость. Предприниматель действует и тогда, когда необходимости нет. Между ним и Рэйко было еще столько удовольствия и тепла, столько еще таилось новых открытий. Вот почему она сейчас так огорчена и, быть может, ненавидит его. Но если б она его не ненавидела, это бы значило, что он опоздал и повел себя как менеджер. Ни в бизнесе, ни в личных делах Ёити Сонода никогда не вел себя как менеджер.

Лифт с приглушенным шумом поднимается на тридцатый этаж. Он имеет форму сферы со стеклянной стенкой и ходит вверх-вниз по прозрачной шахте сбоку здания, как пузырь в термометре. Сонода глядит вниз на кучу мелкоты внизу, которая быстро удаляется и уменьшается. Единственный небоскреб на мили в округе – отель «Сэйкю». Братья, которые его контролируют, также владеют, помимо прочего, железной дорогой, растянувшейся по западным окраинам Токио, и сетью универмагов, супермаркетов и круглосуточных магазинчиков в торговых районах города. При строительстве отеля старший брат потратил кучу денег, чтобы обойти некоторые пункты строительного кодекса. По слухам, взятка равнялась пятистам миллионам иен. Деньги были спрятаны в мешках с рисом и под покровом ночи доставлены старой иссохшей енотовидной собаке, которая тогда работала губернатором.

Работники «Софтджоя» ждут их на тридцатом этаже: оранжевые блузы с черной молнией на груди. Средний возраст сотрудников: двадцать семь лет. Самый старший сотрудник: тридцатидевятилетний президент компании.

Сонода ведет их в одну из своих комнат. Они усаживаются на диван, пощипывают суси и пьют белое вино. Профессор продолжает свой монолог, словно сидит напротив своего лучшего студента, а не работодателя. Хмурая Рэйко глядит в окно – после презентации она погасла. Сонода смотрит на телеэкраны на стене: каждый демонстрирует новые видеоигры «Софтджоя», загруженные с нового цифрового спутникового канала.

Стук в дверь. Это Оти, начальник отдела разработки. Сонода читает в его глазах: проблема. Они уходят в комнату, служащую кабинетом, и садятся за стол. В голосе Оти звучит беспокойство.

– Наш друг прислал неприятные отчеты о новом формате «Меги». По-видимому, ознакомился с их секретными планами: летом этот формат будет выведен на рынок.

Сонода кивает. Два года назад ему удалось внедрить в «Мегу» свой источник информации – начальника финансового департамента, который женат на сестре юриста, который ходил в университете в один компьютерный клуб с Сонодой. Жена начальника отдела бросила его, когда обнаружилось, что он проиграл кучу денег в долг, а чтобы платить процент, прибегал к мелкому мошенничеству. Она рассказала своему брату-юристу, а тот за выпивкой в Гиндзе рассказал Соноде, который велел Оти действовать без промедления. Это был шанс, который выпадает раз в десятилетие.

– Этого следовало ожидать. Что-нибудь еще?

– Да. Некоторые идеи игр очень близки к нашим образцам.

– Что? Насколько близки?

– Слишком близки для совпадения. Наш источник – не технарь, так что его описания не вполне ясны. Однако и из них можно сделать вывод, что у «Меги» есть доступ к нашим разработчикам.

– Да ты что! К каким?

– Есть лишь несколько возможностей.

Сонода вскакивает на ноги.

– Я хочу, чтоб ты выяснил, кто из разработчиков должен ответить, – и как можно скорее. На следующей неделе сосредоточься только на этом. Горы свороти, но найди мне этих людей.

– Если я их найду, что тогда?

Сонода улыбается, руки в боки.

– Как ты думаешь?

– Я думаю, мы должны сделать из них отрицательный пример. Нелояльность отвратительна. Воспользуемся пунктом о штрафах за невыполнение условий договора, обанкротим их!

Он говорит как типичный менеджер. Сонода мотает головой.

– У меня другая идея. Надо предложить им новые контракты, а плату удвоить.

Оти ошеломлен.

– Новые контракты! – повторяет он. – И что будет? Они будут продолжать скармливать наши лучшие идеи «Меге»!

Сонода фыркает и отворачивается. За долгие годы Оти сделался мастером интерпретации разных тонов и тембров фырчков босса. По этой усмешке ясно, что Сонода, во-первых, отметил его предложение, и счел его, во-вторых, логически обоснованным, но, в-третьих, бесполезным с точки зрения руководства к действию. И предыдущим указаниям Соноды следует повиноваться немедленно и больше ничего не переспрашивать. А также – совещание окончено, и Оти должен выйти из комнат шефа через дверь в спальне и заняться гостями внизу. И что никто не должен знать об этом разговоре.

Вот как мозг Оти считывает значение данной конкретной усмешки. Он открывает дверь и исчезает в коридоре. Сонода неподвижно стоит у окна, уставившись в неоновый лабиринт.

Несчастливое совпадение. Митчелл направляется к станции; полиэтиленовый зонтик отбрасывает самые крупные дождевые капли. И тут к тротуару в «мерседесе» с шофером подъезжает Скотт Хамада. Хамада – японский американец, работает на «Силверман Бразерс», крупнейшую дилерскую фирму в мире. Он мерзок, и знает это.

Стекло с жужжанием опускается.

– Залезай, – зовет Хамада. Митчелл в сомнении, но он уже начинает промокать, особенно со стороны лодыжек. У гордости есть цена. Митчелл залезает в машину.

– Бери сигару, – говорит Хамада.

На этот раз Митчелл отказывается. То, что происходит дальше, предсказуемо. В конце концов, в чем смысл быть высокооплачиваемым и преуспевающим, если рядом нет никого для контраста? А с точки зрения Скотта Хамады, кто лучше контрастирует с ним, чем Ричард Митчелл?

– Слыхал про наш новый офис? – говорит Хамада. – Центр «Силверман Бразерс»?