Специалист технической поддержки – 4 - Александр Якубович

от отработанных контактов нужно было избавляться. Я полностью вытер все аккаунты и учетные записи, к которым имел доступ, и даже свалил со смартфона самого Пак Хи Шуня. Закладок я не оставлял — это был след, по которому меня можно было вычислить или установить ловушку, так что пользоваться этим «окном» мне больше было нельзя. Ни в коем случае и не при каких условиях.

К сожалению, некоторые векторы атаки являются одноразовыми. Больше я не смогу атаковать личные устройства ни Пак Хи Шуня, ни его брата, ни их отца. Это просто опасно. У меня не было дурной привычки недооценивать противника, как не страдал я и синдромом бога, которому подвержены многие профессиональные взломщики. Это пьянящее состояние, мнение, что ты умнее всех вокруг, а тебя окружают существа, чуть умнее обезьяны — крайне опасно. Ты перестаешь ощущать границы дозволенного и начинаешь рисковать все сильнее и сильнее, пока не нарываешься на такого же, умного и способного противника с точно таким же синдромом. И вот уже в этом противостоянии все зависит от того, кто на кого начал охотиться и кому больше повезло, кто был внимательнее или меньше зазнавался. Любая мелочь, любая строчка в логах или лишняя сессия на взломанном устройстве могли привести к провалу и последующему поражению. Нет, так рисковать нельзя. Всегда нужно считать, что на другой стороне может найтись человек, который умнее, способнее и, что самое главное, удачливее, чем ты. Только при таком подходе можно не только удачно проводить атаки, но и при этом не попасться в расставленные ловушки.

Рабочий день прошел, словно в тумане. Я заполнял бесконечные таблицы и отчеты, писал письма для Пак Сумин и даже за кофе для годзиллы пришлось отправить Джин Су. Менеджер Ким тоже впахивал, как проклятый, и из нашего с ним угла доносился в основном сосредоточенный стук по клавиатуре и клики мышью.

Примерно так же чувствовала себя Пак Сумин. Несколько совещаний, которые были запланированы на прошлой неделе, сдвинули на сегодня, так что годзилла ушла из отдела в час дня, а вернулась только к началу шестого — вымотанная и злая, как тысяча демонов. И, по моим прикидкам, на разбор сформировавшегося завала уйдет минимум два-три полных рабочих дня.

Одно радует — повальных проблем на стороне клиентов и внутренних компаний, которые пользовались системой разработки InterConnect, более не наблюдалось. Мое досье, которое я слил Юн Донджину и Чхве Кан-Ми, и которое в итоге должно было по моему плану попасть на стол к Пак Ки Хуну, сделало свое дело. Головной офис быстро и жестко разобрался с саботажниками и продажными менеджерами, и внезапно оказалось, что никаких проблем у нашей системы и нет, а сервера работают четко и без сбоев.

В таком режиме мы прожили до конца недели. Пак Сумин металась по переговоркам, время от времени в моем сопровождении, чтобы сидеть и переключать слайды презентации и делать записи, Ким Бон-Со забрал весь кусок работы, который касался текущих вопросов и взаимодействия с клиентами, то есть напрямую работал с сотрудниками отдела, держа руку на пульсе. Я же строчил бесконечные письма, рисовал диаграммы и заполнял таблицы.

Если бы не мое образование и навыки, то вся эта история затянулась бы минимум на несколько недель. Мне очень помогли мои шаблоны таблиц, обвязанные формулами сверху донизу, а также то, что я мог одновременно набивать письмо какому-нибудь менеджеру из отдела разработки или специалисту по продажам, и при этом вторым глазом поглядывать в экран смартфона, на котором были выжимки из очередного совещания годзиллы. Рискуя при этом заработать косоглазие. В итоге мне это надоело и, заручившись поддержкой Ким Бон-Со, мы вместе с ним отправились в медвежью берлогу, которая есть в любой более-менее крупной организации.

Мы пошли на этаж к внутреннему админу, который заведовал техникой во всей InterConnect, добывать мне второй монитор.

— Не положено! — едва появились мы на пороге, заявил толстый сисадмин, даже не поворачивая головы. Сейчас мужчина, судя по кубикам на экране и бегущему курсору, прогонял memtest на очередном комплекте памяти и параллельно шумно втягивал в себя лапшу бульдак тройной остроты. Лицо его было чуть красноватым, глаза слезились, но было видно, что ему очень и очень эта лапша нравится. — Заполните заявку!

— Эй, Ли Сан! — осадил сисадмина Ким Бон-Со. — Ты как со своим сонбэ разговариваешь⁈

Сисадмин дернулся на стуле, едва не опрокинув на себя стаканчик с рамёном, и уставился на Ким Бон-Со. Менеджер же улыбнулся и сделал шаг в админскую, переступая через какие-то коробки, из которых торчали косы кабелей блоков питания.

— Совсем тут одичал уже! — добавил менеджер.

— Специалист Ким! — воскликнул мужчина, поднимаясь со стула и улыбаясь во все зубы. — Давно не захаживал!

— Не специалист, а уже менеджер! — гордо сообщил Ким Бон-Со, постукивая ногтем по бейджу на груди. — Так что давай, дело есть!

— Дело не дело, а заявку надо бы заполнить, — пробурчал Ли Сан, усаживаясь обратно в свое кресло. — А то эти ведьмы опять будут в конце квартала вокруг меня круги нарезать и бухтеть, что я ни черта не делаю! А я тут зашиваюсь, сам посмотри!

Я окинул взглядом подсобку. Ну, порядок бы тут стоило навести. Стеллажи были завалены бэушными запчастями для ПК. В несколько рядов стояли коробки, которые когда-то были подписаны, но ранее нанесенное черным маркером несколько раз зачеркивали, а рядом делали новые приписки, которые также закрашивались, но не до конца, так что сразу определить, что именно лежало внутри, было почти невозможно. На столе у Ли Сана творился творческий беспорядок. Лежал с десяток отверток, пара обжимников, какие-то куски витой пары. В углу стола — две стопки винчестеров. Видимо, одна с рабочими, другая — с покойниками, но вот где какие, знал только Ли Сан. Там же, рядом с винтами, россыпью лежала память, а на другом конце стола вообще расположилась стендовая, видавшая виды материнская плата, которую без затей бросили на кусок диэлектрического пакета и прямо так подключили для работы, не вкручивая в корпус. Ну в самом деле, а зачем? Корпус для работы компьютера не нужен, это все придумки для трусов и слабаков. Убедись, что мать нигде и ни на что не коротнет, и