Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

воде. И если мы пустимся на это дело без поддержки, то можем потерпеть неудачу. Тогда нас все засмеют.

– Раз уж ты такой нерешительный, – сказал Чжан Хэн, – то вряд ли сможешь когда-нибудь отличиться. Не хочешь идти со мной, так и не надо. Сегодня ночью я отправлюсь один.

Как ни отоговаривал Чжан Шунь своего брата, тот и слышать ничего не хотел. В ту же ночь он отрядил свыше пятидесяти небольших лодок и на каждую посадил по три – пять человек. Все его бойцы были с ног до головы одеты в легкие боевые доспехи и вооружены острыми бамбуковыми копьями. Кроме того, каждый из них имел меч, напоминающий по форме лист осоки. Как только выпала роса, при тусклом свете луны и в глубокой тишине, они пригнали свои лодки к берегу. Была вторая ночная стража.

Гуань Шэн в этот момент находился в своей палатке посреди лагеря и при светильнике читал книгу. Вдруг к нему явился командир дозора, выставленного на дороге, и доложил о том, что к берегу в зарослях камыша пристало штук пятьдесят лодок противника. Находящиеся в лодках люди все до одного вооружены пиками. Враг укрылся в камышах по обе стороны дороги. – С какой целью они прибыли, я не знаю, – закончил дозорный, – и потому решил доложить об этом вам.

Выслушав его, Гуань Шэн насмешливо улыбнулся и тихонько сказал командиру несколько слов.

А Чжан Хэн в это время в сопровождении двухсот – трехсот бойцов потихоньку пробрался по прибрежным зарослям камыша прямо к лагерю противника. Благополучно миновав заграждение, он и его люди очутились в центре лагеря и подошли к палатке Гуань Шэна. Здесь горел светильник, и они увидели, как Гуань Шэн, поглаживая свою шелковистую бороду, читает книгу. Чжан Хэн обрадовался и с пикой в руках ворвался в палатку.

Но в тот же момент раздался оглушительный барабанный бой и поднялся такой шум, что, казалось, само небо обрушилось, разверзлась земля, горы повалились и реки потекли вспять. Испуганный Чжан Хэн бросился бежать, волоча за собой пику. Однако со всех сторон на него набросились спрятанные в засаде солдаты. Они схватили Чжан Хэна и всех его людей и, связав их, доставили к палатке Гуань Шэна. Увидев их, Гуань Шэн расхохотался.

– Ах вы, проклятые разбойники! – закричал он. – Да как осмелились вы идти против меня?

И тут же распорядился, чтоб Чжан Хэна посадили в повозку для преступников, а всех остальных взяли под стражу с тем, чтобы, когда будет захвачен Сун Цзян, отправить их всех вместе в столицу.

Но оставим на время Гуань Шэна и Чжан Хэна и расскажем о следующем. Братья Юань придумывали способ послать к Сун Цзяну гонца для того, чтобы получить распоряжения о дальнейших действиях. И вот, когда они советовались между собой, к ним пришел Чжан Шунь.

– Мой брат не послушал меня и отправился один, чтобы разгромить лагерь Гуань Шэна. Теперь он сам попал в плен, и его засадили в тюремную повозку!

Услышав об этом, Юань Сяо-ци даже привскочил.

– Мы все здесь братья до гроба, – закричал он, – и должны помогать друг другу в любой беде, в любом несчастье! Как же ты, родной брат, позволил ему отправиться одному и допустил, чтобы его схватили?! Раз ты не хочешь спасать его, мы сами пойдем и вызволим его из беды.

– Но я не решился предпринимать что-нибудь без приказа наших главарей! – стал оправдываться Чжан Шунь.

– Пока ты будешь ждать приказа, враги смешают твоего брата с землей! – сказал Юань Сяо-ци.

– Так оно и будет! – поддержали его Юань Сяо-эр и Юань Сяо-у.

Видя, что их не переспорить, Чжан Шунь не стал больше возражать и вынужден был согласиться с ними. В ту же ночь, в четвертую стражу, они собрали всех командиров отрядов, действующих на воде, каждый взял себе свыше ста лодок, и все вместе они отправились к лагерю Гуань Шэна. Когда береговые дозорные противника заметили, что приближается огромное количество боевых лодок, они спешно бросились доложить об этом главнокомандующему.

– Что за глупцы! – выслушав это сообщение, воскликнул Гуань Шэн.

Он обернулся к одному из стоявших поблизости военачальников и потихоньку сказал ему несколько слов.

Между тем братья Юань, а следом за ними и Чжан Шунь с боевым кличем ринулись на лагерь. Но тут они увидели, что палатка Гуань Шэна пуста. Это привело братьев Юань в сильное замешательство, и они побежали обратно. В тот же момент раздался барабанный бой. Со всех сторон показались всадники и пешие, которые восемью колоннами двинулись на воинов из Ляншаньбо и с трех сторон окружили их плотным кольцом, так, что те оказались в мешке.

Видя, что дело плохо, Чжан Шунь прямо с берега бросился в воду. А братья Юань с боем пробились к воде, однако тут их настигли преследователи, гнавшиеся за ними по пятам, и со всех сторон к ним протянулись шесты с крюками. Забросив аркан, солдаты противника свалили Юань Сяо-ци и поволокли его прочь. Что же касается Юань Сяо-эра, Юань Сяо-у и Чжан Шуня, то их спас Ли Цзюнь, который вместе с Тун Вэем и Тун Мэном, рискуя жизнью, подоспел к ним на помощь.

Попавшего в ловушку Юань Сяо-ци посадили в повозку для преступников, но речь сейчас пойдет не об этом. Когда бойцы с озера доложили о происшедшем главарям в Ляншаньбо, Лю Тан приказал Чжан Шуню отправиться прямо по воде в лагерь Сун Цзяна и сообщить ему обо всем.

Сун Цзян тотчас же стал советоваться с У Юном, как отбить войска Гуань Шэна от лагеря.

– Завтра же надо дать ему решительный бой, – предложил У Юн, – и мы посмотрим, кто будет победителем.

Вдруг они услышали со всех сторон беспорядочный барабанный бой. Оказалось, что это Безобразный зять Сюань Цзань с тремя отрядами напал на их лагерь. Сун Цзян вывел своих людей и сам выехал к нему навстречу. Сюань Цзань стоял под знаменами, готовый к бою.

– Ну, кто из вас, друзья, хочет сразиться с ним? – спросил Сун Цзян.

Не успел он произнести это, как Хуа Юн «Маленький Ли Гуан» подстегнул коня и ринулся на Сюань Цзаня. Взмахнув мечом, Сюань Цзань приготовился к отпору. Более десяти раз съезжались и разъезжались они, после чего Хуа Юн притворился, что сделал промах, и, повернув коня, помчался обратно. Сюань Цзань погнался за ним. Тогда Хуа Юн прикрепил копье к седлу, достал лук и стрелы и, слегка наклонившись в разукрашенном седле, тихонько согнул свою обезьянью руку и, повернувшись,