Шерас - Стародубцев Дмитрий

Сейчас все армии Грономфы под Масилумусом. Я принял на себя главный удар. Мне нелегко, Иргама утопает в крови, но я по-прежнему полон сил, ибо питает меня страшная ненависть. А перед собой я вижу ясную достижимую цель, которая всё ближе и ближе. Во всей Авидронии теперь не сыскать и сотни опытных цинитов. Так что собранные тобой отряды горцев, о которых ты писал, вряд ли встретят в Малльских горах серьезное сопротивление. Сожги лагеря и колонии авидронов, замани в горы их партикулы и там уничтожь. Отправь в Грономфу головы тех людей, которые ей дороги. А потом принимайся за Великую Подкову. Разрушь до основания несколько обширных участков, чтобы образовались широкие бреши. Удерживай их в своих руках, не позволяй восстанавливать. И не жалей своих воинов, пусть даже они все до единого погибнут, ибо умереть в яростной схватке с коротковолосыми и есть их главное предназначение. И да поможет тебе Слепая Дева!

Ты пишешь, что скоро у маллов состоится синдан. Постарайся на нем привлечь на свою сторону как можно больше вождей. Убеди совет в том, что авидроны слабы как никогда и что самое время перерезать им глотки и сделать наконец маллов свободными. Опасайся только Ахлероя — я имею самые достоверные сведения о том, что он сообщается с Берктолем и может тебе помешать. Сафир Глазз прочит именно его в интолы будущей Маллии. Ахлерой отписал в Берктоль по поводу тебя, что ты наверняка соглядатай Грономфы. В доказательство этого он указывает на твоих близких подручных — двух авидронов, которых считает слугами Круглого Дома. Не доверяй также отцу Ахлероя — Аквилою, нам доподлинно известно, что он чрезмерно верит Инфекту Авидронии и, пока жив, не позволит маллам вступить в войну с Грономфой. Постарайся устранить обоих вождей со своего пути. Да, и немедленно избавься от этих авидронов…

Настало время открыть тебе одну важную тайну: мы с тобою не одни — мы находимся под опекой и защитой наших наихрабрейших союзников. Это самые могущественные силы на континенте. Берктоль — лишь слепой ягненок по сравнению с ними. Это известные тебе флатоны — великие воины Темного океана. Они уже идут. Они совсем близко, намного ближе, чем тебе кажется. И их миллионы. Скоро ты услышишь их тяжелую гулкую поступь. И они жаждут напиться авидронской крови. А кто не союзник флатонов, тот союзник мертвых. Помни это! Как только ты исполнишь всё то, что я тебе приказал, они появятся. Прямо перед тобой. И они о тебе знают. Поэтому, если ты будешь послушен и сделаешь всё правильно, они осыплют тебя золотом и поставят правителем над всеми малльскими и соседствующими племенами.

А пока жди с острова Нозинги важного посланца, который прибудет в Малльские горы с караваном верблюдов к началу сезона дождей. Он сам тебя найдет. У него для тебя десять тысяч берктолей. Этот флатон хочет донести до малльских вождей слово самого Фатахиллы. Всячески ему помоги.

Бредерой, не бойся ничего. И помни того, кто сделал тебя свободным, того, кто тебя озолотил, кто вернул тебя в объятия родины. Твоего доброго и щедрого хозяина. Верь в меня и будь по-прежнему мне предан. Я же взамен вознесу тебя до таких вершин, которых ты и не видел. Авидроны сделали тебя рабом, я же сделаю тебя ИНТОЛОМ».

Сюркуф облегченно вздохнул и опустил свиток. В этот момент он, окрыленный успехом, чувствовал себя абсолютно счастливым. В следующее мгновение он огляделся и в смущении замер. Его со всех сторон окружали молчаливые побелевшие лица и наполненные смятением глаза.

Глава 48. Солнечный дворец

Солнечный дворец — обиталище иргамовских интолов — самое большое, самое величественное здание в Масилумусе. Сверкающий золотом и паладиумом, он возвышался на плоском холме Отшельника, что у Сердитых ворот. Дворец этот был воздвигнут мудрым и рачительным правителем — отцом Тхарихиба. Строили его более тридцати лет, и на него ушло так много камня, дерева и металла, что хватило бы на несколько городов. То было время процветания, время прибыльной бойкой торговли, время тучных урожаев, время крепкой дружбы с Авидронией… Чудесное, мирное время. Казна полнилась. Благодарные подданные не уставали превозносить имя своего щедрого повелителя, и интол благоденствующего народа решил, что пора избавиться от своего убогого жилища, располагавшегося на Могильной площади, прямо напротив казнильного места. Старинный родовой дворец, принадлежавший династии Тедоусов, давно пользовался сомнительной репутацией. Тесный, невзрачный, он был полон жутких закоулков, по которым блуждали в забрызганных кровью доспехах страшные призраки невежественного прошлого.

А нынешняя сияющая обитель интола, окруженная изумрудными озерами и золотистыми садами, поражала и великолепием, и размерами. Дворец задумывали и строили признанные авидронские зодчие, и поэтому в его очертаниях угадывался тот великий образец, на который они, несомненно, равнялись. Люди сведущие, глядя на него, обязательно вспоминали Дворцовый Комплекс Инфекта в Грономфе. И всё же он получился самобытным, иргамовским, повторяющим форму головного убора высшей знати — форму остроконечной шапочки, расшитой золотом.

Когда солнце вставало над Масилумусом, новый дворец ослепительно сиял над городом, будто второе светило. Восхищенные жители его и прозвали «Солнечным», а впоследствии и сам интол повелел только так именовать свое любимое творение.

Впрочем, времена мира, изобилья и бесконечных праздников, казалось, ушли безвозвратно. В Солнечном дворце с некоторых пор обосновался бездеятельный, безвольный, черствый к нуждам подданных Тхарихиб, которому в народе дали прозвище Разоритель. В стране царили нищета и разруха, стал совершенно невыносимым произвол ненасытных наместников и безжалостных откупщиков податей, к тому же вот уже третий год шла тяжелейшая война. Теперь у горожан как-то язык не поворачивался называть дворец своего правителя так же, как раньше.

Как и предсказывал прозорливый Хавруш, прекрасно знающий своего бестолкового брата, «лучезарный» Тхарихиб в день сражения под Масилумусом не придумал ничего лучшего, как задать в Солнечном дворце роскошный пир. Впрочем, из завсегдатаев дворцовых трапез явились немногие: большинство убыли в свои партикулы или вступили в созванное Хаврушем ополчение, некоторые, опасаясь поражения, а значит, и скорой осады Масилумуса, тайком оставили город, укатив в свои дальние поместья или вообще покинув страну. Пришли только самые близкие Тхарихибу сановники, составляющие его постоянную свиту, и «искренние» друзья, из которых особенно выделялся Берсекус — бывший бродячий комедиант и свистун, а ныне Второй Пророк интола.

Когда-то Берсекуса привел во дворец сам Хавруш — Первый Пророк интола, случайно услышав его на улице и восхитившись удивительной заливистой трелью. Свистун не отличался красотой и статью, был низкого роста и имел отталкивающее, какое-то бесполое, лисье лицо, однако запросто подражал голосам всех птиц и к тому же обладал изворотливым умом и чувством юмора. Он достиг совершенства в искусстве раболепия и был необычайно распущен. Без него не обходилась ни одна оргия: он мог бесконечно пить и не пьянел, являлся изощренным выдумщиком всяческих непристойных развлечений и жестоким, не знающим пощады палачом. Тхарихиб искренне привязался к нему, всегда держал при себе и не уставал придумывать ему новые должности и жаловать титулы. Когда Хавруш опомнился и задумал избавиться от Берсекуса, было поздно: жалкий уличный свистун превратился в могущественного мужа, влиявшего на все сферы государственной деятельности, в особенности на те, где можно было поживиться. Единственное, чего добился Хавруш, это уберег от его алчности средства, отпущенные на военные нужды. Армию он считал своей вотчиной, к которой никого не подпускал.

Пир начался, когда солнце уже садилось. За громадным трапезным столом, вмещавшим несколько тысяч человек, сидело не более двухсот. Тхарихиб, слегка подслеповатый, внимательно разглядывал присутствующих. Иногда он наклонялся к Берсекусу, сидевшему по правую руку от него, и что-то спрашивал то про одного, то про другого гостя. Второй Пророк во всеуслышанье, особо не заботясь о приличиях и часто пользуясь уличными выражениями, давал каждому краткую характеристику — все знали, что от мнения бывшего свистуна зависит не только твое будущее, но и сама жизнь. Однако сегодня Берсекус был благодушен и ограничивался главным образом насмешками и неприличными намеками, что воспринималось едва ли не как похвала. Только нескольких знатных иргамов он по-настоящему очернил, и злопамятный Тхарихиб поспешил запомнить их имена.