Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Жасмин, разозлившись, вырвала передник из рук женщины и, заставив ее поднять голову, посмотрела в лицо.

— Почему вы тотчас же не известили меня письмом через моего банкира? Вы знали о том, что в случае, не терпящем отлагательства; он немедленно приехал бы ко мне! — В волнении она даже забыла о том, что в то время в замке был карантин, последовавший после вспышки оспы, и если бы такое послание ей и отправили, оно все равно не было бы доставлено.

— Мы не хотели зря беспокоить вас, потому что надеялись вскоре найти Виолетту; мой муж и его племянник исходили все окрестности и расспросили даже маркитанток, которые околачивались там вблизи места, где проходили маневры: это недалеко отсюда. Но никто ее не видел. Каждый день я встаю утром, и мне кажется, что вот сейчас выгляну в окно и увижу, как она опять идет сюда по тропинке. — Мадам Говен вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Мне так тяжело! Никаких слов не хватит, чтобы выразить все что довелось пережить в эти дни.

— Что толкнуло ее на этот поступок? Be должна быть какая-то причина… — В голову Жасмин постепенно закрадывалось подозрение. — Может быть, кто-то подтолкнул ее?

Мадам Говен вскинула голову, вызывающе уставившись на свою оппонентку:

— Вина за все в первую очередь лежит на вас мадам! Вы совсем запугали своими разговорами о том, что ее могут заточить в монастырь, и всякими прочими бедами в случае, если ее обнаружит ваш муж. Это мучило ее, не давало ни минуты покоя. С ней и до этого было не так-то легко сладить, но потом она стала в десять раз упрямей и несговорчивей. Вы довели дело до того, что у нее не оставалось иного выхода, как бежать!

— Я думаю, что вы просто стремитесь сделать из меня козла отпущения за свои грехи. Вы не старались воспитать девочку дисциплинированной и потакали ей во всем.

— Не оскорбляйте меня! Неужели вы полагаете, что я испытываю хоть какое-то уважение к такой женщине, как вы? Да вы хоть понимаете, сколько времени прошло с тех пор, как в последний раз Виолетта видела вас? Неудивительно, что девочка чувствовала себя покинутой и думала, что вы уже никогда не приедете снова!

— Она никогда не могла так подумать, если внимательно читала все письма, которые я ей посылала.

— Это все ваши уловки! — На лице мадам Говен появилось насмешливое выражение.

— А может быть, это вы внушили ей такие мысли?

— Женщина пожала плечами:

— Кто знает, о чем она думала в эти месяцы…

— Вы хотите сказать, что она во многом изменилась?

— Я уже сказала, что из-за вас она стала совершенно непослушной, и никогда нельзя было знать наперед, что она может выкинуть в следующую минуту.

— Мне кажется, вы о чем-то не договариваете. — Подозрения, возникшие ранее у Жасмин, окрепли и превратились в уверенность.

— Ну что ж, я все расскажу вам. Мне нечего бояться. Я сама придумала, как спасти Виолетту от гнева и мести вашего мужа.

— Каким образом?

Женщина выпрямила плечи и вызывающе подбоченилась:

— Я объяснила ей, что брак с племянником моего мужа избавит ее от всех возможных несчастий.

Гневное возмущение исказили изящные черты лица Жасмин:

— И тогда она осталась бы под вашей крышей на всю жизнь! Но ведь она терпеть не могла этого неотесанного парня. И вы еще удивляетесь, почему Виолетта убежала отсюда! — Пытаясь взять себя в руки и успокоиться, Жасмин села в ближайшее кресло и провела ладонью по лбу, как бы проясняя мысли. — Присядьте, мадам Говен! Сколько бы мы ни спорили и ни ссорились, это не поможет нам найти Виолетту. Возможно, каждая минута, которую мы проводим здесь, препираясь, уносит ее от нас все дальше. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, до самых мельчайших подробностей, какими бы незначительными на первый взгляд они ни могли вам показаться. Мне нужно знать все, чтобы получить хоть какую-то зацепку — где следует искать ее.

Прибыв домой, Жасмин первым делом связалась с бригадиром Клокетом. Также, как когда-то она намеревалась довериться Фредерику, теперь она доверилась ему и рассказала обо всем без утайки, зная, что этот честный и прямодушный офицер никогда не выдаст ее. Она вручила ему небольшой портрет Виолетты, который висел в гостиной мадам Жерар, и бригадир сразу же отправился организовывать поиски девушки, пообещав отрядить самых толковых из числа своих подчиненных. Жасмин просила его не скупиться на расходы. Упоминание несчастной матери о том, что приемный отец Виолетты наводил о ней справки среди маркитанток и девиц легкого поведения, следующих обычно за армейскими частями, находящимися на маневрах, натолкнуло бригадира на мысль начать поиски именно оттуда. Портрет был показан всем офицерам и солдатам, однако это не дало никаких результатов.

В самый разгар тревожных поисков Жасмин получила письмо из Версаля, отправленное одним из министров по поручению короля. В нем не только содержался категорический отказ в ответ на ее просьбу о возвращении из ссылки, но и напоминалось об очень суровых наказаниях, ожидавших тех, кто вздумает нарушить королевский указ. Удар с той стороны, с которой она его менее всего ожидала, Поверг Жасмин в полное уныние. Бедная женщина, отчаявшись, подумала, что либо Людовик и в глаза не видел ее петиции, либо, что еще хуже, он не мог простить ей брака с герцогом де Вальверде, хотя она была не в силах противодействовать хитроумному и жестокому замыслу герцога Бурбонского. Отчаяние, в которое погрузилась Жасмин, не поддавалось никакому описанию.

И все же в деле с исчезновением Виолетты существовало одно обстоятельство (его можно было даже назвать ключом к разгадке всей тайны), на которое никто не обратил внимания. Совершенно упустили из виду то, что небольшое подразделение швейцарских алебардщиков, приданных остальным войскам на период маневров, снялось с места своего расквартирования и убыло в Версаль, так как являлось частью тамошней швейцарской гвардии. Очень важно отметить, что случилось это еще до того, как бригадир Клокет приступил к поискам. Среди этих славных вояк находился некий лихой черноволосый капитан с глазами цвета оникса, взгляд которых бил без промаха в сердце любой деревенской красотки. Следует еще добавить, что лет ему было не более двадцати пяти и каждый здравомыслящий человек без особого труда мог бы предугадать то впечатление, которое произвела неотразимая внешность бравого офицера в красивом военном мундире на неопытную Виолетту. Именно этот капитан и мог исчерпывающе ответить на вопросы о том, что приключилось с дочкой Жасмин и где она находится в настоящее время. Но сказать, что он мог ответить на этот вопрос, — на значит сказать, что он горел желанием сделать это. Скорее наоборот, потому что капитан принадлежал к породе людей, которых, как правило, не очень мучают угрызения совести по какому бы то ни было поводу. Что касается его сотоварищей, то они хорошо умели держать язык за зубами, представляя собой крепко спаянную круговой порукой общность иностранных наемников одной и той же национальности. Они жили вместе в одной казарме, маршировали рядом на смотрах и воевали бок о бок, будь то маневры или настоящая война. И если капитану Леонарду Ванно вздумалось поселить у себя в квартире смазливую девчонку, то это никого не касалось, и меньше всего французов, к которым эти вояки не испытывали совершенно никаких симпатий, несмотря на то, что служили их королю и, следовательно, кормились за их счет.