Целитель - Gezenshaft

— А, Гектор, утро, значится, доброе, — пробасил Хагрид. — А ты чего так рано? У вас же вот-вот занятия, значит.

— Я на минутку, только спросить.

— Ну, дык, спрашивай.

— У тебя есть немного шерсти единорога?

— Есть, как не быть-то? Тебе сколько?

— Эм… — я показал руками, словно хвастаюсь уловом на рыбалке, пусть и плохеньким. — Ну, вот так, как-то…

— Понял. В дом не приглашаю, у меня тут… бардак страшный. Обождёшь?

— Как тебе удобней.

И минуты не прошло, как Хагрид снова выглянул из-за двери и протянул мне приличного размера пучок шерсти. Поблагодарив здоровяка, я поспешил на занятия, и только после ужина смог вернуться к практической части своего проекта. Там, по сути, всё просто — нужен любой кустик или деревце, но только очень молодое, побег буквально. Для этого мне пришлось побегать по подлеску у Запретного Леса, укутав себя магией для невидимости.

Найдя нужное деревце в глухом, никем и никогда не посещаемом, совершенно непримечательном месте, быстро и аккуратно с помощью магии развесил по веточкам шерсть единорога, предварительно сбрызнув её своей кровью, и начал постепенно укутывать деревце нейтральной энергией, и энергией жизни в равных пропорциях. Опыт подобной работы в этом мире у меня есть, нужен только правильный и чёткий образ. И образ этот тоже есть — несколько часов потратил на его составление и всесторонние проверки, ограничения, описание функций и свойств, требуемых мне, дабы избежать вообще любых случайностей.

Пятнадцать минут работы, и есть первый результат — шерсть единорога окутала собой веточки, срастаясь с ними, проникая внутрь. Визуально ничего не изменилось.

Вот так и прошло создание особого деревца, которое быстро подрастёт и будет давать особые «яблочки» в любое время года. Нужно только каждый день в течение месяца-полутора, как пойдёт, приходить и повторять процедуру с напиткой энергии с соответствующим мыслеобразом. Это я и делал день ото дня.

Третий проект — паучки-шпионы. С ними всё оказалось довольно просто. Уже под конец первой полноценной недели октября, я правильно скорректировал арифмантическую формулу для заклинания трансфигурации, получая на выходе небольшого такого паучка с лапками средней длины, двумя глазами и чутким слухом. Ну, надеюсь, что чутким — в этом мне уже будут помогать руны. Паучок, по сути, совсем не органический, но трансфигурация прощает многие несоответствия, хоть каменным делай, хоть железным — будет подвижным, как живой. Рунные цепочки пока что в разработке — это дело сложное, и я не думаю, что закончу раньше конца ноября. Дело в том, что нужно создать систему снятия зрительной и слуховой информации и передачу этой информации через Протеевы чары на приёмный артефакт. С ним я, кстати, пока не определился, и дизайн его будет зависеть от многого. Например, от того, каким образом артефакт будет передавать информацию в мой мозг или сознание. Для решения этого вопроса я планировал подойти к профессору Грюму, но…

Грюм слишком неординарен — это мягкая характеристика. Он, кстати, на занятиях в первую полноценную неделю октября, решил учить нас сопротивляться Импе́рио. Ну, по его словам, решил не он, и вообще, к самой идее он относится двояко — вроде бы и нужно наглядно показать и помочь выработать сопротивление этому заклинанию, а с другой — нужно же сначала это заклинание применить к ребёнку. Но, похоже, для себя он решил всё в простом стиле — виновато начальство. Эту же мысль он довёл до нас, если у нас есть претензии, а если мы не хотим абсолютно безболезненно и без последствий учиться такому полезному навыку, то можем валить на все четыре стороны.

В итоге, все согласились. Занятие проходило вполне адекватно. Грюм вызывал нас «к доске» по одному, накладывал Импе́рио и озвучивал свой приказ. Разумеется, все выполняли в точности, или практически в точности, показывая минимальное сопротивление. Сами приказы были простецкие и ничуть не обидные. Поприседать, попрыгать, состроить какие-то рожицы. Грюм умудрялся подбирать приказы индивидуально так, что просто так каждый отдельный ученик не стал бы делать добровольно. Например, Малфою он приказал восхвалять Поттера и Дамблдора, искренне и с чувством — от неестественности происходящего похохатывали все! Уизли — превозносить Малфоя. Вечно держащую аристократично-ледяное выражение на лице Дафну — строить рожицы и кривляться. Многие оказались в шоке от того, насколько у девушки богатая мимика. Ну и всякое подобное.

Неплохо справился Поттер. Грюм заставил его запрыгнуть на стул. Тот сопротивлялся, постепенно сдаваясь, но в итоге прыгнул. Недостаточно высоко, запнулся о стул и упал. Но Грюм его похвалил. Разумеется, подошла и моя очередь.

Импе́рио — действительно мощное и интересное заклинание. Оно отправляет твоё сознание в далёкие дали, испытывать блаженство и тотальный пофигизм ко всему. Грюм, похоже, оценил мою физическую подготовку — не иначе как с помощью своего волшебного глаза, что, честно сказать, несколько смущает. В общем, он приказал ходить на руках. Сопротивляться? Я поначалу не видел смысла. Но, к своему собственному удивлению, довольно быстро вернул себе способность мыслить, остановившись на полпути — как раз опёрся руками о пол. Поднялся, встал. Получил двадцать баллов для факультета за первое удачное сопротивление Импе́рио на курсе.

По окончании занятия, я остался в кабинете.

— Что-то нужно, салага? — хмыкнул Грюм, кряхтя развалившись в кресле за столом преподавателя.

— Да, сэр. Я работаю над интересным мне проектом, и зашёл в тупик.

— Бывает, что сказать, — профессор стукнул палочкой по заварнику, стоявшему на столе среди разной мелочи, и тот почти сразу закипел.

— Мне нужны какие-то чары, руны или другой метод, который позволит передавать зрительную и слуховую информацию от артефакта мне в мозг или сознание.

— Хм… — Грюм налил себе чашечку чая и сделал глоток, поморщившись от кипятка — от этого движения шрамы на его лице пугающе исказились. — Зачем? Шпионить? Не удивлюсь, если, учитывая возраст, планируешь разместить их в душевой девочек.

— Не для этого, — улыбнулся я.

— А зря. Я бы в четырнадцать так и поступил. Почему обратился ко мне? Есть Флитвик, Бабблинг. Вон, можешь вообще к Дамблдору пойти. Старик вечно сетует, что скучает по преподавательской работе. Пусть помается, глядишь, перестанет скучать и начнёт, наконец, нормально работать там, где сидит.

— Вы ещё сердитесь на него из-за дементоров в прошлом году?

— Найди того, салага, кто не сердится, — хмыкнул Грюм, делая очередной глоток чая. — Так что, почему ко мне?

— Если верить слухам о вас, вы параноик, сэр. Без обид.

— Даже если ты параноик, это ещё не значит, что тебя не преследуют.

— Согласен, но дело в другом. Я ни за что не поверю, что вы, будучи параноиком, позволили бы кому-то надеть вам на голову артефакт, принципы работы которого не знаете досконально и не сможете повторить.

— Ха, верно мыслишь, салага, — Грюм покрутил искусственным глазом в накладной глазнице, — я прекрасно знаю, как сделать эту штуку. Но вопрос открыт — зачем?

— А для чего нужна штука, способная видеть и слышать, передавая в