Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– человеческого ни одного. Бура-баба впустила его во двор и в дом и сама оказалась именно такой страшной, как рассказывали, но Бер не испугался, потому что этого и ожидал. Но избушка! Тесная, как могильная яма! Ни блестящего убранства, ни золота вместо светильников, ни роскошно убранного стола, где его стали бы соблазнять разными вкусными блюдами. О прекрасных дочерях старухи, которых ему предложили бы на ночь, нечего было и мечтать. Кроме самой ведьмы, там вовсе никого не оказалось. Один череп на столе, но пусть с ним кто-нибудь другой целуется.

Хозяйка молча выслушала, зачем он пришел, и надолго задумалась. Что-то бормотала, кажется, высчитывала. Спрашивала, который сейчас месяц и давно ли в Плесков приезжали гости из Киева. Узнав, что почти год назад, кивнула.

– Девять месяцев нужно, чтобы жена выносила дитя, и девять месяцев нужно, чтобы спряли суденицы судьбу человеку, – сказала она потом. – Девять месяцев миновали. Дева выносила дитя, богиня выносила судьбу. Настают родины. Развязываю я узлы, отмыкаю замки и запоры! Растворяю ворота Макоши!

Она вывела Бера назад во двор, но и здесь не обнаружилось цветущего сада с соблазнительными плодами, отнимающими память и разум, лишь все тот же заснеженный ельник.

– Туда! – клюкой указала старуха на калитку в задней стороне тына. – Ступай.

И закрыла за ним калитку. Беру ничего не оставалось, как вновь вставить ноги в петли лыж и двинуться вперед. Никакой тропы он не видел, но угадывал ее между елями, где не было подлеска и путь не загораживали развесистые лапы. Ему могли бы указать дорогу зловоние и трупный смрад, которому полагается быть в таких местах. Но сколько Бер ни принюхивался, ничего такого не чуял. Обычные запахи зимнего леса, замерзшая хвоя…

Но вот спереди потянуло дымом. Бер приободрился: цель близка. Вот-вот он увидит жилище самого главного колдуна. То есть местного бога, владыки царства мертвых. У него должен быть тын в семь человеческих ростов, на каждом колу по человеческой голове, а у ворот пять свирепых псов… А как зайдешь внутрь, там еще хуже: крыша из стрел, пол из змей, стены из грязи…

Когда перед глазами Бера появилась избушка, он ее поначалу не заметил. Невысокие бревенчатые стены, заснеженная крыша так прочно сливались с лесом, что казалось, будто огромные бревна, из которых избу сложили, продолжают расти лежа. Но в стене было оконце, а из оконца тянулся дым. Увидев это, Бер застыл на месте: понял, что пришел куда надо.

Должно быть, это морок, думал Бер, стоя неподвижно и изо всех сил вглядываясь в избушку. Отвод глаз. Не может властелин мертвых жить в такой конурке. Или здесь держат его сторожевых псов? А дворец из костей – дальше? Или жилище только кажется маленьким, а на деле в десять раз больше? Там же внутри должно быть сорок просторных палат, а в них полно великанов, обманчиво-прекрасных дев и разных чудовищ!

Но сколько Бер ни делал знак Тора перед собой, ничего не менялось. Избушка оставалась маленькой, ни псы, ни черепа не появлялись.

Оставался один способ – попытаться войти. Не стоять же здесь до ночи!

Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, Бер осторожно пересек поляну. Сбросил лыжи, сделал шаг вниз, в углубление, куда открывалась дверь. Постучал древком сулицы и стал ждать.

Внутри стояла тишина. Никто не подавал голоса, даже не шевелился. Бер постучал снова.

Умерли они там все, что ли? Но это должен быть тот самый дом – не может быть, чтобы на мертвой стороне стояли десятки дворов! То есть по уму их должны быть здесь сотни тысяч – где-то ведь ютятся все те люди, что умерли со времен Аска и Эмблы! Но всякий, кто сюда попадает живым, видит только один дом. Так положено. Потому что твоя собственная смерть – только одна, и посмертная участь тоже.

Дивясь собственной мудрости, Бер нетерпеливо постучал в третий раз.

* * *

Вслед за этим случилось сразу несколько событий, и в ощущениях Бера они наложились друг на друга, отчего он не сразу понял, что происходит и на каком он свете.

Дверь избенки отворилась, из тьмы на него глянуло лицо молодой женщины – с выражением испуга и решимости. Он сразу так ясно его рассмотрел, будто чья-то рука вложила этот образ в самую сердцевину его мыслей: совершенно незнакомое лицо, с высоким лбом, наводящим на мысль об упрямстве, скуластое, с немного припухшими глазами, впалыми щеками. Юность этого лица не вязалась с отпечатком тяжкой, привычной заботы и усталости. От девы веяло чем-то потусторонним – будто она глядела на него не просто из темной избы-полуземлянки, но из мира мертвых. В этот миг Бер понял: он нашел, что искал.

Но не успел он это осмыслить, как что-то жесткое сильно и прочно ухватило его сзади за горло. Еще не сообразив, что попал в захват, на одной выучке он бросил руку к ножнам боевого ножа слева, но чья-то сильная рука так же быстро ухватила его за кисть и обездвижила.

Дева вскрикнула, отшатнулась и исчезла во тьме; дверь захлопнулась.

– Это кто тут бродит? – прорычал Беру прямо в ухо низкий голос. – Что за дело пытаешь в моем лесу?

– Мне… нужна… эта девушка… – задыхаясь, выдавил Бер из стиснутого горла. Что-то огромное и мохнатое нависало над ним и держало именно с такой силой, чтобы оставить возможность дышать, но не дать вырваться. – Меня… послали… ее род…ичи.

– Что-то худого посланца они выбрали. Я тебя из лесу пять раз подстрелить мог, будто зайца.

– Так… не делается… – Даже недостаток воздуха не мог сбить Бера с толка. – Надо… драться… честно… Такой… обычай… водится.

– Ну, давай честно.

Его отпустили. Жадно вдыхая, Бер выскочил из ямы перед входом, подался в сторону и оглянулся.

Над ямой стоял довольно рослый, крепкий мужик с накинутой на голову и плечи медвежьей шкурой. Видимо, подкрался, пока Бер стучал в дверь и сам себе заглушал звуки вокруг. На краю поляны лежали лыжи, колчан и лук.

– Родичи этой девы, Мальфрид, дочери Предславы, внучки Мальфрид, прислали меня, чтобы я вернул ее из леса домой! – объявил Бер, сглатывая. – Ты должен биться со мной, и кто победит, тому она и достанется. Ты принимаешь это условие?

– Ну, попробуй отбей, коли такой храбрый! – Мужик-медведь усмехнулся под своей личиной.

– Этот поединок должен вестись без оружия.

– Да и я так тебя заломаю. Что-то ты больно хлипок! Получше, что ли, женишка ей не нашли?

– Может, я не так огромен и грозен на вид, как Старкад, но дело-то все в удаче.