Эротические рассказы Рунета - Том 1 - Автор неизвестен Эротика и секс

Папа очень хотел отодрать меня в задницу, и я физически ощущала его похоть. Немного понаблюдав за тем, как мама лижет мою пизду и дырявит мое очко пальцами, он ухватился руками за мои ягодицы и широко развел их, обеспечивая лучший доступ своему члену к столь желанной скважине. Он убрал из нее мамины щупающие пальцы и подставил туда свой нетерпеливый член. Мама схватила его и направила к моей распухшей взмокшей пизде, требуя, чтобы отец сначала выебал меня туда, а потом и в зад. Он начал терзать мягкие и сочные глубины моей пиздёнки, а мама опять стала лизать мой клитор, пока меня не накрыла волна мощного оргазма. Мама схватила член, установила его на моем разработанном очке, пошире раздвинула половинки и папа вогнал в него по самые яйца. Меня охватило незабываемое чувство наслаждения, когда его горячий огромный член стал нежно тереться о мою толстую кишку. Я вовсю подмахивала ему, помогая как можно глубже проникнуть в меня.

Мама засунула в мою пизду два пальчика и присосалась к моему клитору. Я чувствовала, как она массирует ими член отца через тоненькую перегородку внутри меня, опустила голову и засунула свой язык глубоко в мамино влагалище. Вскоре я почувствовала, как папин член задергался и внутрь меня толчками полилась его теплая сперма. К тому времени я уже кончила два раза и еле-еле держалась, чтобы не упасть. Папа, поддерживая меня под мышки, расположил меня над маминым лицом так, как будто я собралась пописать. Мои оттраханные дырочки располагались как раз над её ртом. Колечко моего ануса постепенно сжималось, приобретая первоначальный размер, выдавливая наружу папину «начинку». Мама жадно ловила ртом вытекающую из моей попки сперму и с удовольствием глотала. Потом она начисто вылизала обе мои дырочки.

Папа приказал мне сесть на краешек кровати, а сам встал напротив меня и засунул свой обмякший член мне в рот. Мама расположилась позади него и ловко вылизывала отцовскую задницу. Она то захватывала ртом яички, то раздвигала отцовские половинки, пытаясь засунуть язык как можно глубже в его дырочку. Вскоре толчки в моём рту возвестили о воскрешении папиного «бойца». Ещё немного поебав меня в рот, папа улегся на кровать, свесив ноги, и привлёк меня на себя, усадив измочаленной киской на свой член. Я начала скачку, которой руководил отец, обхватив мои бедра руками. В это время мама подошла к платяному шкафу и вытащила от туда двусторонний пристяжной дилдо. Засунув один конец себе во влагалище, она закрепила ремни вокруг талии и на промежности, обеспечив надежное нахождение дилдо у себя в пизде. Потом подошла к нам сзади, воткнула в моё очко свободный конец дилдо и медленно ввела его в мой задний проход, постаравшись вместить все двадцать сантиметров его длины. Ощущение было просто потрясающим, когда мои родители начали синхронно двигаться во мне. Мне казалось, что меня просто-напросто выворачивают на изнанку. Папа сосал мою маленькую грудь и вгонял в меня под завязку, а мама, широко раздвинув руками мои половинки, основательно орудовала в моем очке. Кончили мы на этот раз одновременно и совсем обессиленные заснули все вместе на большой родительской кровати, которая теперь, по праву, стала и моей.

Как и обещала, в этой главе я расскажу о наказаниях, которым подвергала меня моя любящая мамочка. До того момента, как она застукала меня в ванной, самое сильное наказание было таким: я ложилась животом на табуретку, задрав юбку и спустив трусики, а мама хлестала меня ладонью по ягодицам. Иногда мне сильно доставалось и приходилось спать на животе, так как попка буквально горела огнём. После того, как мама занялась моим сексуальным воспитанием, наказания приняли ярко окрашенный сексуальных характер и стали происходить намного чаще, чем раньше. Немного позже я поняла, что издеваясь надо мной, она получала сильное наслаждение и не могла отказать себе в этом. Во время некоторых экзекуций я тоже кончала, и это чувство боли и кайфа описать просто не возможно. Чаще всего я кончала, когда мама засовывала мне во влагалище ручку швабры и заставляла таким образом мыть полы. Я ходила по всей квартире с засунутой в пизду шваброй, а мама периодически меняла на ней тряпку. Швабра проникала довольно глубоко, доставляя чувство боли и кайфа одновременно. Когда мама хотела меня сильнее наказать, швабра вставлялась в другую дырку, т. е. в попку. Это было гораздо больнее, правда где-то через год, мои отверстия так разработались, что мама ебала меня в зад уже бейсбольной битой. Колечко ануса не успевало сужаться, когда от туда с хлопком выскакивала бита, и на месте моей попки зияла огромная дыра, в которую засовывались всевозможные предметы.

В 13 лет я влюбилась в свою подругу и одноклассницу Олю, и она отвечала мне взаимностью. Я очень часто задерживалась у неё, а моя мать, догадываясь по моим разработанным дыркам, что занимаемся мы там отнюдь не уроками, всегда жестоко наказывала меня за это. Один раз я вернулась домой далеко заполночь. Чем мы занимались в Олиной квартире я расскажу в другой главе, а сейчас о том, что я получила за своё ночное похождение.

Мама открыла мне дверь и молча удалилась в свою комнату. Я уже обрадовалась, что у нее хорошее настроение и я легко отделалась. Как я ошибалась! Следующий день я запомнила на всю жизнь как кошмарный сон. В семь утра отец ушел на работу, а мама, вытащила меня ещё сонную из постели и поволокла за волосы в зал. Там она грубо разложила меня спиной на столе и широко развела мои руки и ноги, привязав их к его ножкам. Я пыталась просить прощения, но она словно не слышала меня. Минут пятнадцать она приготавливалась, принося в зал всевозможные предметы и складывая их на журнальном столике, а потом начался кошмар! Для начала она сняла с себя трусы и заткнула ими мне рот, как кляпом. Затем крепко обвязала мои груди верёвкой и прищепила на каждый сосок бельевую прищепку. Почти сразу соски набухли и увеличились в два раза. Резкая боль пронзила меня ниже живота — это мама прищепила прищепки мне на половые губы. Затем она раскрыла моё влагалище, потянув в стороны за эти прищепки, и впихнула туда огромный огурец.

Одной рукой она оттягивала мои соски, а другой — грубо орудовала огурцом в моей пизде. Мама специально не пользовалась во время наказаний фалоимитаторами, так как они очень похожи на настоящий член, а она хотела меня не выебать, а поиздеваться надо мной, поэтому в ход шли всякие подручные средства. После огурца настала очередь пивной бутылки, и если горлышком она кое-как в меня входила, то донышком вперед не залазила, как мама не старалась. Поняв это, она решила поменять мне позу, уложив меня на диван и привязав мои руки и ноги к концам швабры. Я лежала на спине, задрав вверх широко разведенные руки и ноги. В такой позе мои отверстия стали более доступны для проникновения, поэтому бутылка, с трудом, но все-таки оказалась у меня в пизде. Засунув мне в попку пару свечек, мама удалилась на кухню, оставив меня на диване. Мои оба нижних отверстия просто разрывались от боли, сосков я практически не чувствовала, а забитый трусами рот сильно затруднял дыхание. В итоге я впала в состояние какой-то прострации, из которой меня вывели удары, градом сыпавшиеся на мои ничем не защищенные ноги, попку, живот и лобок — это мама, освободив мои дырочки, основательно обрабатывала меня отцовским кожаным ремнем. Наиболее сильная боль была, когда ремень попадал по распухшим половым губкам.

— Будешь знать, как не слушаться родителей! — приговаривала мама, высекая ремнем красные полоски на моем теле. — Получай! Маленькая шлюшка!

После того, как устала сечь, она освободила меня от веревок и, поскольку у меня подкашивались ноги и я не могла идти, буквально отволокла меня в ванную комнату. Там она усадила меня в ванну, а сама стала надо мной так, чтобы её влагалище оказалась прямо перед моим ртом. Я усиленно заработала своим язычком между её половых губок. Через некоторое время мама сильно прижала мою голову к себе, и тут мне в лицо ударила сильная струя мочи.

— Продолжай лизать! — приказала она, и тут её накрыл мощный оргазм.

Она сотрясалась всем телом, продолжая мочиться на меня. Соленый поток заливал мне нос и рот, затрудняя дыхание. Наконец, она иссякла и я смогла свободно вздохнуть.

— Вымойся хорошенько, — сказала она, вылезая из ванной, — а то скоро придет отец, а от тебя воняет как из параши.

В тот вечер папа вернулся уставшим, и поэтому полосы от ремня на моем теле он заметил только на следующий день. Тогда он ничего не сказал, но вскоре я заметила такие же полосы на маминых ногах. Больше она никогда меня не порола, но зато дырки мне забивала основательно.

Олей звали мою первую и, наверное, самую прекрасную любовь. Это была по-детски немного полненькая девочка с длинными русыми волосами, которые она иногда заплетала в косы. Она появилась в нашем классе в середине учебного года и её усадили со мной за одну парту. Родители Оли переехали в наш город из какого-то маленького поселка под Красноярском. Сначала я не обращала внимания на эту скромную, тихую девочку, но постепенно мы с ней подружились. Все больше времени мы проводили вместе на переменах, иногда задерживаясь в школе после уроков. Вскоре я поняла, что мои чувства к ней более глубокие, чем просто дружба. Всё чаще и чаще у меня тяжелело внизу живота, когда я держала её руку в своей или обнимала Олю за плечи. Несмотря на сексуальную раскрепощенность в моей семье, я никак не могла признаться своей лучшей подруге, что люблю её. Я, наверное, так бы и не решилась, но Оля сама сделала первый и решительный шаг. Это произошло, когда мы дежурили и убирали наш класс после уроков. В кабинете никого, кроме нас двоих, не было, а чтобы нам никто не мешал, мы закрылись изнутри. После того, как вся работа была сделана, мы уселись за одну парту и стали обсуждать мальчиков из нашего класса. Вдруг Оля как-то резко замолчала, потом крепко прижалась ко мне, склонила голову мне на грудь и тихо прошептала: