Ее грешные избранники - Кассия Брайер

их глазах была настороженность. Кейд смотрел на меня с каменным выражением лица, Зейн выглядел вызывающим, а плечи Лукаса опустились в знак поражения.

— Больше не пытайтесь защитить меня, — прорычала я. — Мы равны во всем. Даже миссис Холт видела это, чтобы указать на это. — В моей связи с ними всколыхнулась потеря из-за того, что их мама-медведица покинула нас, чтобы уйти на пенсию.

— Как мы можем загладить свою вину? — спросил Зейн.

— Обещайте больше не делать ничего подобного. Не действуйте за моей спиной. Не принимайте решений, которые влияют на мою жизнь без меня. И не пытайтесь прогнать Клэр.

Им всем хватило порядочности выглядеть виноватыми. Кейд пробормотал: — Я обещаю.

Лукас оживился. — Я тоже обещаю, детка. Хочешь скрепить это поцелуем?

Я бросила на него тяжелый взгляд, пытаясь сдержать свой гнев, который медленно улетучивался из-за их скромных ответов. Они знали, что были неправы, и сожалели об этом. Они не спорили со мной и не пытались защититься, и это успокаивало мою ярость. К тому же, я чертовски скучала по ним.

— Прекрасно, — наконец ответила я Лукасу. Он подкрался ко мне, как хищник, собственнически обхватил рукой мой затылок и целовал до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание. Мои соски затвердели, а киска запульсировала от желания.

Как только Лукас закончил со мной, Кейд завладел моим ртом. Его язык переплелся с моим. Его большие руки нашли мою задницу, притягивая меня ближе к нему, в то время как эмоции, проносящиеся между нами, становились все более похотливыми.

Зейн появился позади меня, его горячее дыхание коснулось моего уха. — Я также обещаю никогда больше не отгораживаться от тебя, сладкая. Мне очень жаль.

Его слова растворили остатки моего гнева и боли. Я не могла скрыть, как сильно хотела их, поэтому сдалась. Целуя Кейда, я наклонила голову еще дальше в сторону, подставляя шею Зейну. Он провел языком по моей коже. Я вздрогнула, затем застонала, когда он погрузил свои клыки в мою вену. Он выпустил свой яд, и он потек в мою кровь, распространяя экстаз по моему телу. Лукас прикусил мой сосок через рубашку, и я застонала.

Прошло всего несколько дней, но я скучала по этому. Я скучала по себе и по ним, по всем нам, вместе дающим и получающим удовольствие.

Пока Зейн продолжал сосать мою шею, Лукас снял с меня джинсы, в то время как Кейд задрал мою рубашку достаточно высоко, чтобы пососать мои сиськи.

Лукас опустился на колени и посмотрел на меня снизу вверх. — Это мои извинения, — сказал он, прежде чем спрятать лицо между моих бедер. Он щелкнул по моему клитору и погрузил два пальца в мою влажность. Зейн пил мою кровь, а Кейда, задевающего зубами мой сосок, было достаточно, чтобы довести меня до крайности. Я закричала, освобождаясь, не заботясь о том, что все в особняке, вероятно, могут услышать.

Затем Кейд поднял меня на руки. Он бросил меня на кровать, быстро разделся, прежде чем забраться на матрас. Уложив меня на себя, он вошел в меня одним мощным толчком.

— Ты хочешь нас всех, маленькая ведьма? — спросил он хриплым голосом.

— Да. — Мою чувствительную кожу покалывало при одной мысли об этом.

— Хорошо. — Его ухмылка была дьявольской. Его взгляд скользнул мимо меня к остальным в безмолвном общении. Зейн забрался на кровать позади меня, его пальцы скользнули по моей заднице. Он смазал мою задницу прохладной смазкой, и я застонала.

— Я собираюсь пить из тебя, пока буду трахать твою задницу, сладкая. — Его дыхание согревало мою шею. Он вошел в меня без предупреждения, и я ахнула. Он и Кейд начали двигаться вместе, сначала медленно, пока я привыкала к тому, что они оба широко растягивают меня.

Лукас стоял на кровати рядом со мной, держа член в руке. Он схватил меня за волосы и засунул свой член мне между губ. Я открылась для него, вбирая его длину. Покачивая бедрами, он трахал мой рот в постоянном ритме.

Зейн прикусил мое плечо, ощущение заставило все мое тело напрячься. Они с Кейдом застонали. Хватка Лукаса на моих волосах болезненно усилилась, когда он задвигался быстрее. Двое других восприняли это как сигнал начать трахать мою киску и задницу всерьез, и все, что я могла сделать, это держаться, пока они использовали мое тело, полностью контролируя его.

Зейн шлепнул меня по ягодице, заставив застонать по всей длине Лукаса. В ответ он выругался, его бедра дико задвигались, затем мой рот наполнился соленой спермой. Я проглотила ее, принимая все, что он мог предложить. После того, как он вышел, он опустился на колени и поцеловал меня, ощущая свой вкус на моих губах.

Мой вампир снова отшлепал меня, посасывая мое плечо, и оргазм накрыл меня внезапно. Я вскрикнула, мои глаза закатились. Кейд и Зейн продержались всего несколько глубоких толчков, прежде чем освободились в моем теле.

Лукас отпустил меня, и я упала вперед, на грудь Кейда. Зейн навалился мне на спину, зажимая меня между ними, и Лукас придвинулся ближе к нам. Я улыбнулась ему, прежде чем мои веки дрогнули и закрылись. Но они не дали мне долго отдыхать.

Спустя, казалось, несколько мгновений, Лукас поднял меня на руки и понес в ванную. Мы приняли душ только для того, чтобы еще раз испачкать друг друга, и нам пришлось мыться во второй раз.

Оно того стоит.

5

ЛУКАС

— А потом, на втором курсе, я случайно затопил все свое общежитие. — Бо рассмеялся, рассказывая нас истории о своем времени в академии.

Я должен был признать, что для чертовски напыщенного фейри он мне вроде как нравился. Я имею в виду, что этот парень был законченным придурком из высшего общества, и у нас не было ничего общего, кроме того, что мы были изгоями, но с каждым днем, проведенным здесь, он нравился мне все больше — совсем немного.

— Ваша очередь, — сказал он, улыбаясь через весь стол. — Я уверен, что вам, нарушителям спокойствия, есть что рассказать о забавных историях из школьного двора, не говоря уже о тонне пикантных секретов из прошлого. Ну же. Я требую горячего.

Я закатил глаза. Кто, черт возьми, говорит я требую горячего? Очевидно, сплетничающие эльфийские лорды. Я взглянул на Кейда, понимая, что теперь в эту категорию входит и он. Ну, это всегда относилось к нему, но теперь мы, наконец, узнали об этом. Я не мог поверить, что он никогда не говорил