Странный мир - Сергей Калашников

Девушки перехватили одно из пяти согласованно движущихся кочевий в конечной точке осеннего перемещения, и застряли там надолго. Очень много проблем со здоровьем у здешних жителей. Расстройства пищеварения, болезни уха, горла, носа. Проблемы с кожей и периферийным кровообращением. Да всё можно упомянуть — любые варианты встречаются. А медикаментов с собой прихвачено — две сумки неотложки и одна аварийная укладка. Это на полтораста пациентов, что потянулись сюда со всех "кланов".

Так что к Самаре спешит баржа, везёт повозки, врачей, лекарства. Гидроплан посылать бесполезно — не садится он в степи. А дальнейшие проблемы решать предстоит Нату. Сдаёт ему Славка свои дела.

— Ты вот что пойми, мы с самых первых дней строили систему обучения так, что выпускник детского садика не просто нигде не погибнет, но и устроиться не хуже, чем в позднем неолите. А те, кто окончил школьный курс — вообще способны основать нормальную технологическую цивилизацию. В результате теперь имеем нацию первопроходцев, которым становится тесновато даже в мире, где от одного человеческого жилья до другого несколько дней идти через дикие степи.

Женщины меня беспокоят. К тридцати годам отстреляются с детьми, придут в прекрасную форму, силы в них и энергии уйма. А уж любопытство — вообще фундаментальная черта. Вот эти две разведчицы в яицких степях — это просто первый эпизод. И учти — запрещения вообще малоэффективны. Расскажу тебе две истории.

Через несколько лет после нашего здесь появления Ольга Николаевна, была тут довольно требовательная дама, заявила, что желает жить "по-человечески". В просторном светлом доме с ванной и тёплым туалетом. Почему бы и нет? — подумали мужики. Покумекали, и приступили. На окраине Куренёвского сада у нас получился полигон, в котором методом проб и ошибок, варьируя конструкции и планировки, выдумывая систему электропитания, различные материалы для труб — да там на наш уровень технологии задача была вообще нереальная — за десять лет сделали требуемое. И с вероэнергетикой справились, и с водоснабжением, и с канализацией. И пруд с лебедями для масепусенкого генератора с водяным колёсиком, и пруд-очиститель для стоков. Короче, соорудили локальную экосистему открытого типа. Подобрали правильную комбинацию деревьев, водорослей, огородных культур, набрались опыта. Теперь в старых посёлках, всюду так, и в школьных городках. Поверь, в том, старом мире, не все с таким комфортом жили, как мы здесь сейчас устроились. Просто потому что имел место женский каприз.

Другая история слегка комична. Или трагична. Короче, заскочила планка у одного мужика, что нельзя нам никак без денег обходиться, а то никто не знает, кто больше работает, а кто ерундой занимается. Ну, там вообще всё сложно, если по-существу. Не про то речь. А почему бы и нет, подумали мужики. Только вот беда, бумага наша для печатания банкнот не годится. Толста, к износу нестойка.

Вот тогда этот энтузиаст за это дело и взялся. Долго ли, коротко ли, восемнадцать сортов бумаги он разработал, потом наладил под это дело технологическое оборудование, а уж насчёт сырьевой базы, так плантации тростников, камышей, осок разных пришлось организовывать. Где дамбу насыпали, где грунт с береговой линии убирали, а там подкормки, севооборот, технология кошения. Его же не в одиночку на это дело бросили, масса народа участвовала. Всем хотелось попробовать жить с деньгами. А не вышло. Полиграфии нет, печатать никто не умеет. Началось, конечно, всё с красок — их пришлось разработать целый ряд. Чтобы не пачкались, не размывались, не выцветали, ложились ровно.

Потом — собственно техника печати. Все эти клише, литеры, способы набора — там ведь целая кухня. А способ переноса на бумагу произвольного изображения! Фотографические материалы, проявители, закрепители, способы травления — это массу народу пришлось запрячь, чтобы деньги получились не хуже, чем у других. А энтузиаст носится, как наскипидаренный, покою никому не даёт, всех тормошит, обеспечивает взаимодействие и увязку. Рипа говорила, что на старой Земле таких в специальных больницах содержали, а то беспокойные они очень, могут вред учинить. Наших то людей обидеть непросто, а от беспокойства беда невелика. Скорее наоборот.

Короче — целая эпоха прошла, пока все вопросы решили. Потом была дискуссия, какого размера банкноты печатать, как называть денежную единицу, что чего должно стоить. Насчёт качества бумаги вообще плебисцит провели. Запустили печатный станок, и с тех пор не останавливаем. Людей всё больше и больше, денег требуется и требуется. Вдохновитель и организатор счастлив, мешками развозит их во все уголки и покупает, покупает, покупает. В Маяковке на днях скупил десятую долю улова кефали, что будет через четыре года. Оформил фьючерс — такое забавное слово.

Ты ведь этими деньгами теперь каждый день пользуешься, — Славка показал плотную пачку красиво оформленной и нарезанной эластичной и прочной бумаги. — Вам-то молодым это с детства привычно, а мы, что помним ту жизнь, до сих пор ржём, как до дела доходит. Мы эту бумагу называли туалетной. А про то, что благодаря одному шизику каждый год по две-три приличных книги нормальным тиражом выходит, не забываем.

Я к чему речи эти веду. Тебе на моё место заступать — стало быть, обо всём непонятном с тобой советоваться будут часто. А повезёт, так и разрешения спросят. Понимаешь, я ведь ни разу не командир, никто мне ничего не должен. Просто сложилось так, что кто-то должен представлять общую картинку. Вот, пока я от старости не весь ум растерял, примерься к этой работе.

— Поговаривают, вы с Мишкой собираетесь спуститься вниз по Евфрату и через Персидский залив добраться до Индии, — Нату действительно интересно.

— Так и есть. С детства мечтал попасть в эту страну. И Мишка тоже. Потому и торопимся, что годков-то нам о-го-го. Скоро силы уйдут, и помрём мы с неисполненной мечтой.

Глава 37

Разведывательные экспедиции всегда готовились тщательно. Этому даже обучали детей, начиная с детского садика — собираешься в дорогу — подумай. Однако именно Индийский поход был экипирован и спланирован с особой старательностью. В верховьях Евфрата, куда приводнялся гидроплан из Синоповки, находилась стартовая позиция, на которую Славка с Мишкой и прибыли одним из рейсов вместе со всем скарбом.

Горючее в это место доставлялось лошадьми из Шкурска, в который его привозили по морю. Это место уже попало под влияние русских — медицинские учреждения и бродячие фельдшеры "накрыли" населенную скотоводами и земледельцами местность. Обретала очертания и система образования. Несколько небольших школ потихоньку обрастали учениками, что, при поддержке шейха происходило спокойно, как бы естественным путем. Язык северян в объеме "здрассте — до свидания" местное население освоило.

Продуктов или изделий, составляющих конкуренцию для местных производителей, из приднепровских степей сюда не завозили, в орнамент бытия не лезли. Отсутствие материальной заинтересованности со стороны "приезжих" делало их присутствие в регионе неприметным, и никого не напрягало. Первый опыт, полученный еще с Чигиринским "княжеством", показал, что спешить здесь бессмысленно. Люди способны на перемены, когда рассчитывают на лучшее, а перспектива быть здоровыми и не испытывать материальных затруднений систематического протеста не вызывает. Достаточно не ломать привычных реалий, а дождаться, когда сквозь них прорастет иное, более совершенное бытие.

Так или иначе, но плацдарм возник, и гидроплан провел облеты территории на юг. В полностью нагруженном одним только топливом варианте он дотянул до Синайского полуострова и Суэцкого канала. Людей не нашел, как и существенных территорий удобных для жизни. Камни, песок, скалы и камень. Скудная пустынная растительность, изредка — участки устойчивой к засухе травы в нижней части склонов. Канал не просматривается — на его месте сплошная вода. Хотя полоса воды между Красным и Средиземным морями не так уж велика, но дельта Нила, которая должна быть поблизости, превратилась в залив, южного края которого достичь не удалось — горючего оставалось только на обратный путь.

Естественно, прошелся он и вдоль Евфрата. Тут тоже картинка не радовала. Сирийская пустыня так пустыней и осталась. Участок территории к востоку от Шкурска был просто оазисом среди безводных пространств, своеобразным капризом природы, возникшим за счёт того, что именно сюда стекала вода нечастых дождей и редких хилых речушек предгорий. Река Евфрат, сформировавшаяся в районе Араратских гор, не получала далее никакой подпитки и мелела, сужалась, зарастала, делясь влагой с растительностью берегов, на которых к зелени речной долины подступали безводные пространства — каменистые, глинистые или песчаные, это менялось от места к месту. До Персидского залива самолет таки не дотянул, и ответа на вопрос, впадает ли сейчас эта водная артерия в море, или пересыхает по дороге, узнать не удалось.