Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Я стрелял, потому что хотел убить Эль'Джонсона! — возмутился Астелян, делая слабые попытки оттолкнуть Борея и освободиться. — Моя верность принадлежала в первую очередь Императору, а Эль'Джонсон был на втором месте, к тому же сильно отставал. Это был долг по отношению к Императору — защитить космодесантников под моей командой, тех самых, которых Император сам отобрал и вырастил, и которым угрожал примарх. Ты понимаешь?

— Вовсе нет, я не могу понять, как могло в тебе биться такое предательское сердце, — ответил Борей, отпуская Астеляна и с отвращением отстраняясь.

Продолжая говорить, он больше не смотрел на пленника.

— Выступить против примарха, пожелать ему смерти — самый тяжкий грех, который можно совершить.

— Этот был из примархов, что пошли против Императора. До их появления не было никакого инакомыслия, не было гражданской войны, — заявил Астелян, отталкиваясь от плиты, чтобы сесть. — Это примархи повернули легионы против истинного хозяина, который потакал амбициям этих же самых примархов и тысячи космодесантников отдал под их начало. Примархи почти разрушили Империум, а Эль'Джонсон своими поступками обрек на гибель Калибан.

— Твое высокомерие происходило от ревности, подпитывалось грязными соблазнами, исходившими от Лютера! — заорал Борей. — Ты пошел против примарха в обмен на власть и обещанное Темными Силами господство!

— Я защищал себя от сумасшедшего, который уже пытался уничтожить мой орден и не постеснялся бы сделать это снова! — огрызнулся Астелян. — Я никогда не присягал никакой темной силе и вообще никому, кроме Императора! Но я все равно ошибся.

— Таким образом, ты это признаешь!

Триумф был написан на лице Борея, когда он прошествовал через камеру обратно к Астеляну.

— Я ничего не признаю.

Слова Астеляна заставили Борея остановиться, его восторг обернулся яростью.

— Я был неправ, полагая, что Лев Эль'Джонсон собирается посчитаться со мной, — продолжил Астелян. — Он был полон решимости уничтожить Лютера, своего наставника и друга. Именно Лютера, правителя Калибана, ненавидел Эль'Джонсон, ему он завидовал. Мою правоту доказывают действия Льва! Разве он не возглавил лично атаку на Башню Ангелов, пока корабли вели бомбардировку Калибана с орбиты? Не стремился ли он уничтожить все свидетельства собственной слабости, когда ударил по тому, кто видел его истинную суть?

— Лев действительно слышал о предательстве Лютера и знал, что ради излечения болезни следует действовать решительно и быстро, — объяснил Борей. — Он надеялся спасти Калибан от злого влияния, когда наносил этот удар.

— Нетрудно было понять намерения примарха, когда ракеты и плазма с ревом обрушились с орбиты, — возразил Астелян. — Моря вскипели, суша треснула, и крепости превратились в руины. Помню, как земля зашаталась под ногами, и я упал в то, что выглядело как бездна, после чего потерял сознание.

— Вот самая суть обличающих тебя доказательств, неопровержимая улика! — взревел Борей. — В конце концов, когда измученный Калибан развалился на части, твои темные хозяева протянули руки и спасли тебя от смерти. Когда планета была разрушена, варп-шторм разразился над Калибаном, он унес и тебя, и всех тех, кто выступил против Льва. Поэтому ты виновен, и никакие доводы и аргументы не убедят меня в обратном. Силы Хаоса спасли тебя и твоих сообщников, рассеяли вас во времени и пространстве так, чтобы мы не могли свершить свою месть. Лютер был совращен, как и Хорус, как и все вы! Признайся в этом и покайся!

— Не буду, — прорычал Астелян. — Я отрекаюсь ото всех выдвинутых против меня обвинений! Я был верен Императору с того самого дня, как решил стать космодесантником, и останусь верен ему до последнего вздоха. Пытай меня, копайся в моем сознании при помощи колдовской силы! Я отвергаю все! Теперь понятно, что выросло из так называемого чистого геносемени Льва Эль'Джонсона! Вы стали созданиями тени и тьмы, и я не узнаю вас, Темные Ангелы!

— Да будет так! — объявил Борей и толкнул Астеляна на плиту. — Я вернусь и снова возьмусь за лезвия, за мои клейма, и позову брата Самиила. Твоя душа узнает, что такое правосудие, хочешь ты этого или нет. Ты сам выбрал путь страданий, а мог бы пойти путем мира и просветления.

Борей прошествовал к двери и с силой распахнул ее.

— Подожди! — окликнул его Астелян.

Капеллан остановился, потом оглянулся.

— Тебе нечего больше сказать.

— Но ты не выслушал мою историю до конца. — Голос Астеляна упал до сдавленного шепота. — Ты не узнал правду.

— Я узнаю истину своими методами.

Борей повернулся, чтобы уйти.

— Не узнаешь, — возразил Астелян. — Теперь твоя очередь выбирать жизненный путь, как выбираем мы все. Давай, иди и возвращайся с колдуном и орудиями боли, а я сохраню свои тайны в душе. Даже твой псайкер не сумеет их извлечь. Но если ты останешься, если выслушаешь меня, я расскажу тебе все по доброй воле.

— А зачем тебе это? — спросил Борей, не оборачиваясь.

— Затем, что я хочу спасти тебя так же, как ты хочешь спасти меня, — ответил Астелян, толчком подымаясь на ноги. Он задохнулся, ощутив, как боль переполняет тело. — Через страдания и мучения ты ничего от меня не добьешься, не узнаешь истину и останешься слеп. Но если откликнешься на мою просьбу и выслушаешь, как я слушал тебя, то узнаешь нечто такое, до чего иначе не докопался бы.

— Какие-то сокровенные секреты? — Борей обернулся. — Что еще ты можешь сообщить?

— Есть одна интересная мысль, она меня беспокоит, — ответил Астелян, встречаясь взглядом с капелланом.

— И какая? — спросил Борей, переступив назад через порог.

— В те времена до нас редко доходили сообщения, а впоследствии их было трудно проверить, но я постарался узнать больше об осаде Императорского Дворца на Терре в самом конце Ереси Хоруса, — заговорил Астелян настолько быстро, насколько позволяли поврежденные легкие. — Вижу, ты согласен, это волнующая история. Предания повествуют о подвигах Имперских Кулаков, которые держали оборону стены, сопротивляясь бешеному натиску Пожирателей Миров. Сотни страниц занимает похвала отваге Белых Шрамов, которые атаковали место высадки штурмующих. Есть даже сообщения, подозреваю, все же ложные, что сам Император телепортировался на боевую баржу Хоруса, и эти двое сошлись в титанической битве.

— Ну и что? — спросил Борей с подозрением.

— А где рассказы о битвах Темных Ангелов и их героизме? — спросил Астелян в ответ.

— Лев вел легион, чтобы оборонять Терру, но по дороге пришлось много сражаться, и он прибыл слишком поздно.

— Итак, величайший стратег Империума Лев Эль'Джонсон, который никогда не терпел поражений, позволил себя задержать? Думаю, в это трудно поверить.

Астелян снова обессилел, ноги подогнулись, и он упал на плиту для допросов.

— А во что веришь ты, еретик? — Борей жаждал получить ответ.

— Есть одна очень простая причина неучастия Льва Эль'Джонсона в последней битве против Ереси Хоруса. — Астелян позволил себе скатиться на пол, сел там, прислонившись спиною к каменному столу, и закрыл глаза. — Если вдуматься, все это незамысловато, но очаровательно. Он ждал.

— Ждал? Чего ждал? — тихо спросил Борей. Астелян посмотрел капеллану в глаза и заметил, что в них промелькнуло любопытство.

— Ясное дело, он ждал, кто победит.

Борей вошел в камеру и закрыл за собою дверь.

ИСТОРИЯ БОРЕЯ

Часть четвертая

Экипаж «Сан Карте» умирал шесть часов. За это время отчаянные еретики предприняли четырнадцать контратак в надежде отбить мостик и снова активировать систему жизнеобеспечения. Каждое нападение наталкивалось на слаженные, смертоносные залпы болтерного огня. Шансы взять мостик у экипажа были ничтожными даже при благоприятных обстоятельствах: Темные Ангелы, неумолимые и безжалостные как в наступлении, так и в обороне, упрямо отказывались уступить хотя бы сантиметр пространства, их обезумевшие от отчаяния противники напрасно накатывали волна за волной. Воздух уходил сквозь распахнутые шлюзы и открытые клапаны, атаки в невесомости потерпели сокрушительный провал, и двести трупов, парящих в вакууме, стали результатом этого безрассудства.

Только когда внутренние сканеры корабля показали, что признаков жизни за пределами мостика нет, Борей решил, что опасность миновала. Работы оставалось еще немало. Более часа ушло на прочесывание заваленных трупами коридоров, выживших на судне не оказалось, обнаружить признаки присутствия Падших тоже не удалось, и Темные Ангелы вернулись на мостик с пустыми руками. Когда они вновь собрались вместе, Нестор озвучил мысль, которая с момента захвата капитанского мостика и так досаждала Борею.