Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Джону, значит, — протянула сестра. «Ну-ну».

— По работе, — прервала ее Полли. «Но я и в усадьбе смогу этим заниматься, дело нехитрое».

— Езжай с нами в Нортумберленд после венчания, — вдруг предложила Мэри. «Ты же никогда на севере не была, а там красиво. Дети едут, и ты тоже. Поохотимся, побродим там все вместе. А? — она склонила голову набок.

— Ты мне так и не ответила, — рассмеялась Полли, — как Генри?

Мэри поманила ее к себе и что-то шепнула.

— Ах, вот как, — гранатовые, пухлые губы улыбнулись. «Неудивительно, что сияешь».

— Вот ты бы замуж вышла, — Мэри поцеловала смуглую щеку. «За Джона, например. Была бы герцогиней».

— Мне вполне хватает того титула, что у меня сейчас есть, — Полли критически осмотрела кружевной чепец, что лежал на туалетном столике орехового дерева и пробормотала: «И почему вдовам нельзя венчаться с распущенными волосами?»

Мэри, надев бриджи, и льняную рубашку, провела рукой по своим белокурым, коротким локонам, и ухмыльнулась: «Вряд ли я понравлюсь священнику без чепца, дорогая моя. Так поедешь в Нортумберленд?»

— Поеду, конечно, — Полли обняла ее. «Буду ходить там унылой вдовой, и портить вам медовый месяц. А потом вернусь, начну выращивать овощи и готовить с Мияко утку. Папе очень нравится, я тебе дам рецепт».

Мэри потерлась щекой о плечо сестры и сказала: «Пошли, я тебе заметки свои покажу. В Нортумберленде я их приведу в порядок, и отдам тому издателю, о котором твой папа говорил. Понятное дело, под псевдонимом напечатают, ну, как Констанцу, с ее книгой по оптике».

— Все-таки обидно, — Полли открыла дверь опочивальни. «Констанца все написала, ты — тоже, еще и рисунки сделала, а имя свое вам на обложку все равно нельзя поставить».

— Не в наше время, — пожала стройными плечами Мэри. Она вдруг остановилась и проговорила: «Так жалко Дэниела, Полли. Он ведь и не знает, что вдовцом остался. Думаю, когда он приедет, он теперь и шагу никуда не сделает, с Тео будет».

— Если он приедет, — мрачно сказала сестра, закрывая дверь опочивальни.

— Я вернулась, и он — тоже вернется, я верю — твердо ответила Мэри, и стала подниматься вверх по лестнице, в галереи.

В просторной, светлой мансарде под самой крышей дома приятно пахло свежим деревом и чем-то еще, — горьковатым, волнующим.

В углу стоял большой, на дубовом постаменте глобус, стол у окна был завален тетрадями и, — Генри пригляделся, — математическими таблицами. На свободном месте лежала большая карта какой-то неизвестной земли.

На стене висели бронзовые инструменты, и Гудзон сразу узнал квадрант капитана Дэйвиса.

Открытые шкафы были забиты уложенными кое-как, потрепанными книгами. У огромного, полукруглого окна был пристроена медная, большая труба на треноге.

Невысокая, изящная девушка в холщовом чепце, сидя на простом табурете, сосредоточенно что-то шлифовала. Генри чуть покашлял, и она, распрямившись, встав, улыбаясь, протянула ему маленькую руку.

— Леди Констанца Холланд, рада вас видеть, капитан. Добро пожаловать ко мне в мастерскую.

У нее было смуглое, живое, некрасивое лицо, с большим носом и тонкими губами. Темные глаза посмотрели на Гудзона, и Констанца, поймав его взгляд, сказала:

— Это телескоп. Ну, вы слышали, наверняка, голландцы уже подали две заявки на патент.

Липперсгей и Янсен, я с ними работала. Этот, — она нежно погладила трубу, — английский, мы его вместе с Томасом Хэрриотом построили. Ну, вы наверняка знаете о нем, Томас работает сейчас над развитием мыслей покойного Франсуа Виета. Символическая алгебра, — девушка порылась на столе и показала Гудзону испещренную значками и цифрами тетрадь. «Я была в переписке с месье Виетом, он был великий математик!» — сказала страстно Констанца.

— А это что? — спросил Генри, кивая на карту. «Какая-то новая земля?»

— Новая, — Констанца лукаво усмехнулась. «Это Луна, капитан Гудзон, спутник Земли. Это мы с мистером Хэрриотом вместе составили, на основе наших наблюдений».

— Но как? — потрясенно спросил Генри. «Ведь невооруженным глазом…

— Именно, — девушка подняла палец. «Поэтому, — она указала на свой рабочий стол, и Генри увидел аккуратно разложенные по размерам и толщине линзы, — мы его и вооружаем, капитан».

— Очки для миссис де ла Марк, — он вспомнил, как женщина, надев изящные, в золотой оправе очки, просматривала бумаги.

Констанца звонко рассмеялась. «Это и ребенок может сделать, капитан. А вот когда человек ступит на поверхность Луны — как раз и пригодятся наши карты».

— Человек не умеет летать по воздуху, — прервал ее Гудзон.

— Человек, — леди Холланд сладко улыбнулась, — может все, капитан. Достаточно только — она постучала по холщовому чепцу, — использовать то, что нам дала природа. Вот, посмотрите, — она порылась в бумагах и протянула ему какие-то чертежи, — я работаю с голландским мастером, Корнелиусом Дреббелем, он хочет построить корабль, который может плавать под водой.

— Уильям Борн писал о таком, — задумчиво сказал Генри, — в своем переводе Arte de navigar, ну этой книги Кортеса.

— Вы читали, — обрадовалась Констанца.

— Ну разумеется, — удивился капитан, — как же мне не читать о навигации? У меня и ноктурлабиум есть, и квадрант Дэвиса, без инструментов, леди Холланд, сейчас даже рыбаки в море не выходят.

Констанца сняла со стены квадрант и повертела его в руках. «Вчерашний день, — вздохнула она. «Я пытаюсь его усовершенствовать, используя зеркала и линзы, посмотрим, получится ли. Но я вас совсем заговорила, — она улыбнулась, и, сняв с цепочки изящный ключ, открыла резной шкаф.

Генри увидел выстроенные по ранжиру подзорные трубы.

— Вот эту, — твердо сказала Констанца. «Я такую же трубу Уильяму, шурину вашему, подарила, когда он в Индию отплывал. Берите, берите, капитан Гудзон, — она рассмеялась, — вообще мне за них Адмиралтейство и торговые компании платят, но вы, же семья».

Он осторожно взял изящную трубу и, подойдя к окну, присвистнул: «Черт подери! Простите, ради Бога, леди Холланд, вырвалось…»

— Ничего, — она встала рядом. «Ну, не теряйте ее, капитан Гудзон, другой такой там, на севере, вы не найдете. Поздравляю, кстати, мне Мэри сказала, что рукопись ее издают, после Рождества».

— Некоторые наблюдения о флоре и фауне Акадии, с приложением рисунков наиболее интересных растений и животных, — нежно проговорил Генри. «Спасибо, леди Холланд, я тоже вот — он улыбнулся, — очень горд, что у меня такая жена».

— Ну идите, — велела Констанца, надевая поверх простого, шерстяного платья холщовый фартук. «Вы у нас обедаете сегодня, с Питером, но мы обычно итальянское, или французское едим, надеюсь, вам придется по вкусу. И вино у нас хорошее, мы из Парижа привезли, — девушка отчего-то коротко, тяжело вздохнула и весело добавила: «А вам — попутного ветра, капитан!»