Дорога без возврата - Татьяна Николаевна Зубачева

смены, уже почти забыв об инциденте в профкоме. Но в бытовке Медведев требовательно спросил его:

– Чего этому майору от тебя было нужно?

– Не знаю, – честно ответил Эркин и, не желая врать выручившим его, а все стояли вокруг и ждали объяснений, вздохнул: – Он давно ко мне цепляется.

– И где ты ему дорогу перешёл?

– Бабу, что ли отбил? – засмеялся Петря, но Саныч тут же легонько стукнул того по затылку.

– С такими не шутят. Ну, Мороз.

Эркин огляделся и как-то беспомощно сказал:

– Он брата заловить хотел, а я ему брата не сдал.

– Так ты ж говорил, что убили его, – нахмурился Колька.

– Ну да, в Хэллоуин, – Эркин вздохом выровнял дыхание. – А это ещё летом было.

– Он что, не знает про это?

Эркин повернулся к Санычу.

– Знает, наверное. Я в тюрьме об этом, о брате, что убили его, говорил. Следователь записал всё. Он же читал. Наверное.

– Эта сволота вся грамотная, – необычно серьёзно кивнул Ряха. – Бумажка для них первее человека, знаем. Любят они бумажки. А брат твой ему зачем?

– Не знаю, – вздохнул Эркин. – Тогда не знал, и сейчас не знаю.

– Слушай, Мороз, – Медведев говорил очень спокойно. – Это не милиция, а контрразведка. Знаешь, что это?

Эркин молча мотнул головой. А Колька хмыкнул:

– Лучше и не знать. А он точно из ГРУ, старшой?

– Точно, – ответил за Медведева Саныч. – Но наш и чином повыше, и… контора, вроде, и та же, да отдел другой, своих конкурентам не сдают. Ладно, Мороз, не знаешь – так не знаешь. И не было ничего. Поняли, мужики? Мальцы, слышали? Трепанёте где, лично языки поотрываю и в нужник выкину.

Петря с Серёней закивали.

– А раз поняли, так по домам, – закончил разговор Медведев.

И все дружно и быстро стали переодеваться.

Обтираться водой Эркин не стал: лучше дома под душ нырнёт, растёрся всухую полотенцем.

– А когда ты в тюрьму-то залетел? – спросил внезапно Саныч.?

– Так говорил он, – влез Колька, но Саныч отмахнулся от него, внимательно глядя на Эркина.

– А на Хэллоуин, – спокойно ответил Эркин. – Три дня подержали, допросили, сказали, что необходимая самооборона, и выпустили, – и чтоб всё сразу было понято, добавил: – Как нас всех в одном грузовике привезли, так отправили.

– И много ты в своей… самообороне уложил? – съехидничал Ряха.

– А сколько под кулак попало, – улыбнулся воспоминанию Эркин. – Я не считал.

Немного посмеялись и пошли на выход. Эркин шёл со всеми, поглядывая по сторонам. Но майора видно не было. И у него немного отлегло.

От завода он шёл обычно с Миняем, но сегодня ему надо на Главную улицу, в хороший магазин. Миняй понимающе кивнул и только сказал на прощание.

– Ты этого, седого, разглядел? Знаешь, кто это?

– Знаю, – кивнул Эркин. – Это председатель Комитета, я его ещё в лагере видел.

– Вот. Так если что, к нему беги, или в сам Комитет, к вокзалу.

– Понял, – улыбнулся Эркин. – Спасибо.

– Не за что, – хмыкнул Миняй.

И они расстались.

И уже спеша из магазина – все деньги, что с собой были, потратил на ветчину и рыбу – домой, Эркин подумал, что надо будет в пятницу, когда на пиво пойдут, поставить всем по кружке. Выручили-то его… честно. Так что – надо. Даже Ряха… смешно. Цепляется, заводит, нарывается даже, а здесь… со всеми… Как, скажи, он свой бригаде. Или и правда – свой.

К приходу Жени обед был разогрет, Эркин дотирал паркет в дальней маленькой комнате, а Алиса заканчивала праздничный обед для кукол. Услышав, что открывают дверь, Эркин выбежал в прихожую, как был, босиком и в одних рабских штанах. Женя даже задохнулась от негодования, а Эркин, забирая у неё сумку, весело сказал:

– А я знал, что это ты.

– А гости где? – спросила Алиса.

– Будут гости, – Женя торопливо чмокнула её в щёчку. – Эркин, давай, переодевайся, он к семи обещал.

– Ага. Я ветчины и рыбы купил.

– Ой, ну ты, молодец. Как раз к чаю. Сейчас пообедаем быстренько.

Знакомый по Джексонвиллу вихрь дел, распоряжений и хлопот захватил и его, и Алису. И в этом вихре Эркин никак не успевал спросить Женю, так кто же к ним придёт. Хотя это и не так уж важно. А о том, что сегодня было, про майора, Эркин решил Жене вообще не рассказывать. Чтоб не тревожить её попусту. Обошлось ведь, ну и ладно.

После обеда навели порядок на кухне. Не просто вымыли посуду, а вытерли и убрали в шкафчик, со стола сняли клеёнку, Женя ещё раз протёрла его сухой «полировочной» тряпочкой и постелила льняную вышитую салфетку.

– Красиво, – важно одобрила Алиса.

– Вот и ты должна быть красивой.

Женя повела Алису переодеваться и убирать у себя в комнате. А Эркин, ещё раз оглядев кухню, отправился в спальню. Надо и в самом деле переодеться. По-праздничному? Или джинсы с нарядной ковбойкой?

Его сомнения разрешила Женя, прибежав в спальню и доставая из шкафа юбку и розовую, с вышивкой по воротничку, кофточку.

– На кухне принимать будем. Так что джинсы надень и ковбойку. А то в кухне и при полном параде, это уже… – она запнулась, подбирая слово.

– Выпендрёж, – подсказал Эркин, застёгивая и заправляя в джинсы ковбойку.

Женя прыснула и оглянулась на дверь: не слышит ли Алиса.

– Только ботинки надень.

– Ага. А ты шаль наденешь?

– Выпендрёж!

Женя чмокнула его в щёку и вылетела было из спальни, но Эркин успел поймать её за руку.

– Женя…

– Что, милый?

– А кто придёт, Женя?

– Я разве не говорила тебе? – удивилась она.

– Нет, – улыбнулся Эркин.

– Ой, ну так. Ты помнишь, в лагерь приезжали из Комитета, собрание ещё было…

– Помню, – кивнул Эркин.

Он был ещё спокоен, во всяком случае, внешне.

– Ну вот, ты помнишь председателя? Профессора Бурлакова?

– Да, помню.

– Ну вот, он и придёт. Эркин, – глаза Жени расширились. – Что с тобой, Эркин?

– Женя, – он судорожно сглотнул, – я не хотел тебе говорить, Женя…

– Что, Эркин? Что случилось?

– Женя, – он попятился, увлекая её за собой, сел на кровать и усадил Женю рядом. – Женя, сегодня в обед, я…

Он запнулся, не зная, как объяснить, он же не рассказал Жене ни о том случае на выпасе, ни о тюрьме.

– Понимаешь, ко мне прицепился сегодня один, майор, а ребята из бригады отбили меня.

– Так, – кивнула Женя.

Она ничего не поняла, но знала, что пусть не сразу, но Эркин расскажет ей всё.

– А профессор… он был там. Я не знаю, Женя, я ничего не понимаю. Зачем мы ему, Женя?

– Ну, Эркин, это-то просто. Он –