Наследник из Калькутты - Роберт Штильмарк

— Ваше имя, любезнейший? — осведомился один из джентльменов.

— Линс, Уильям Линс, с вашего позволения, сэр. Вероятно, вам угодно получить комнаты?

— Да, Линс, пока нам нужны всего три большие, спокойные комнаты. С завтрашней каретой должен приехать генерал и несколько чиновников.

— Разрешите записать в книгу ваши имена, сэр.

Важный джентльмен протянул Линсу свои документы, после чего поклоны третьего совладельца сделались еще почтительнее и, если это только было возможно, еще ниже.

— Кого прикажете известить в городе о вашем прибытии, ваша милость?

— Городского мэра и судью, коменданта гарнизона, начальника тюремной крепости майора Древверса и лорда-адмирала сэра Фредрика Райленда графа Ченсфильда. К майору Древверсу пошлите курьера немедленно и попросите этого офицера прибыть в гостиницу.

Джентльменам отвели три лучшие смежные комнаты во втором этаже отеля. Прислуга могла наблюдать, как в коридоре перед дверью покоев занял пост один из слуг приезжих господ. Он уселся у двери, как цербер, разложив перед собою на столике толстую разграфленную тетрадь, несколько перьев и дорожную чернильницу. Удостоверившись, что канцелярия готова к приему посетителей, он положил локти на столик и погрузился в дремоту.

Уже через час весь Бультон знал о прибытии в город лондонского прокурора сэра Голенштедта, адмиралтейского чиновника для особых поручений мистера Бленнерда и другого персонала лондонской комиссии. По городу молниеносно распространились самые невероятные слухи о целях приезда этих гостей. В иных конторах и частных домах запылали целые вороха бумаг, замелькали свечи в темноте подвалов, и немалое количество звонких желтых кружочков спешно обрело подземное упокоение под корнями садовых деревьев. Совладелец конторы «Мортон и Дженкинс», бывший клерк мистера Томпсона, тощий мистер Дженкинс, унимая учащенное биение сердца, придирчиво присматривался к малозаметному чулану во дворе своего жилья. Там рядом с несколькими литографскими камнями и всевозможными склянками находился небольшой медный пресс… Мистер Дженкинс опоздал в этот день в контору, ибо долго трудился во дворе: заколачивал двери чулана старыми досками, заваливал его поленьями и мусором.

По прошествии двух часов с момента приезда комиссии полнотелый майор Древверс, затянутый поясом и перевязью наподобие портпледа, вошел в гостиницу «Белый медведь». Лондонский прокурор вручил ему приказ, самолично подписанный лордом-канцлером, об особо строгом режиме содержания двух арестантов с пиратского капера и их преступного сообщника капитана Гая Брентлея. Вместе с тем лондонский прокурор сообщил, что уполномочен произвести инспекцию бультонской тюрьмы.

Когда майор умчался исполнять приказание начальства, члены комиссии велели заложить карету. Горожане кланялись этой карете ниже, чем соборному алтарю. Карета, сопровождаемая еще одним экипажем, проследовала к северному предместью, где на вершине каменистого холма столетиями царила над городом зубчатая стена бультонской крепостной тюрьмы.

2

У наглухо закрытых крепостных ворот толпились понурые, бедно одетые женщины, подростки и старики с сумками и узелками в руках. Это были родственники здешних арестантов, надеявшиеся получить свидание с узниками или хотя бы вручить им приношения к празднику. Однако предупрежденная майором Древверсом стража сегодня не допускала родственников в пределы крепостных стен. Чуть поодаль от ворот храпели и топтались серые кони щегольской лакированной коляски. Стражники теснили понурую толпу от решетки и были глухи к уговорам и просьбам. Кучер нарядной коляски поворачивал коней назад, ибо седоки, по-видимому, уже потеряли надежду обратить на себя внимание суровых стражей.

На заднем сиденье коляски восседала высокая пожилая дама. Она держалась так прямо, словно спина ее была выстрогана из цельной дубовой доски. Рядом с ней помещалось духовное лицо — старый монах в черной сутане и круглой шляпе. И, наконец, переднее сиденье занимала молоденькая красавица в легкой меховой шубке. Она сидела спиною к вознице и старательно пряталась от любопытных взглядов за высоким лакированным бортом и стеклянным фонарем коляски.

К тюремным воротам подкатили два экипажа с членами лондонской комиссии и представителями местных властей. Городской мэр мистер Хью Бетлер вгляделся в седоков коляски и, к своему немалому удивлению, узнал мисс Изабеллу Райленд. Но в этот миг ворота распахнулись, полдюжины солдат с алебардами выстроились под массивной аркой, оттесняя в стороны убогих просителей, чтобы освободить дорогу экипажам комиссии. Навстречу карете шел, придерживая шпагу, сам майор Древверс.

— Кто эти люди у ворот? — осведомился лондонский прокурор.

— Родственники заключенных, милорд. — Произнося эти слова, майор бросал вокруг устрашающие взгляды.

— А эти леди и духовное лицо в коляске?

Майор Древверс только теперь увидел обеих дам и отца Бенедикта. Кучер коляски уже поправил упряжь и собирался взобраться на козлы. Майор растерялся.

— Простите, милорд, я не знал, что леди уже прибыли. Это, с вашего позволения, мисс Изабелла Райленд, дочь его лордства графа Ченсфильда… Движимая милосердием, она намеревалась… так сказать… принести утешение некоторым благонамеренным узникам.

— Но почему же эти леди уезжают? Очевидно, ваша стража, майор, не допустила их к исполнению задуманного? И почему расходятся остальные люди, эти родственники?

— Сэр, я полагал, что вашему лордству не будет угодно, как бы сказать, наличие постороннего присутствия в часы вашего, так сказать, пребывания! — Майор заикался, краснел от натуги и служебного рвения.

— Вы, очевидно, полагаете, майор, что королевскому прокурору чужды разумная благотворительность и чувство христианского милосердия? Это глубоко ошибочное представление, мистер Древверс. Прикажите немедленно впустить сюда всех этих людей. Прошу вас, представьте этим дамам меня и мистера Бленнерда.

Майор метнул свирепый взгляд на стражников. По знаку майора, кучер коляски снова повернул лошадей к воротам. Через несколько мгновений мисс Изабелла вышла из экипажа на каменные плиты тюремного двора. Она удостоила майора Древверса не слишком приветливым кивком и сделала очень милый книксен членам королевской комиссии.

В канцелярии тюрьмы прокурор приветливо осведомился у барышни о здоровье лорда-адмирала и одобрительно отозвался о христианских намерениях его дочери. Изабелла отвечала, краснела, приседала и улыбалась по всем правилам. Миссис Тренборн осталась довольной, патер Бенедикт вздыхал умиленно. Высокий, красивый офицер, которому подчинялись оба других военных и писарь, не сводил глаз с милой барышни. Даже угрюмый мистер Бленнерд глядел на нее благожелательно. Мисс Изабелла явно склоняла в свою пользу жрецов грозной богини юстиции! Прокурор поманил к себе высокого офицера.