Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Александровну, но не вижу в этом ничего особо катастрофичного, тем более, что Марии Александровне будет в ближайшее время явно не до того, чтобы вспоминать худшее, что с ней случилось в жизни. Надеюсь, что вернувшийся её отец заставит девушку вспоминать о хорошем и надеяться на ещё лучшее в будущем.

Несмотря на то, что для Садового я выбил полное прощение, посчитал ненужным афишировать, что приютил бывшего, рассчитываю, что будущего, архитектора Екатеринославской губернии. Пусть он появиться позже, вроде бы как приедет с каторги, когда туда, якобы, я пошлю своих людей с известием.

Я пошел на укрывательство Александра еще и потому, что у него есть деньги. Получилось забрать схрон архитектора, который он оставлял перед своим арестом, но о котором не успел рассказать дочери. Сколько именно там денег, я не знаю, но архитектор обещал вложиться в какое-нибудь из моих производств существенной суммой.

Подъезжал я уже к своему поместью, когда на горизонте уже появлялись признаки скорого рассвета. Еще было темно, но появилась узкая светлая полоска, предвещающая яркий, во всех отношениях, день. Удалось немного подремать в карете, поэтому не сказать, что я насиловал организм тем, что уже не собирался ложиться спать. В некоторой степени я даже соскучился по своему спортивному, или даже, военному, городку. Турники, брусья, штанги и гантели, даже если они выполнены из дерева — всё это нужно мне обязательно перенести в том числе и в Екатеринослав, если я буду больше времени проводить в столице губернии.

— А, ну, хлопцы, становись на тренировку! — выкрикнул я и залихватски сделал сразу три подъёма-переворота на ближайшей перекладине.

Ни дня не было без тренировки. Порой, получалось так, что в дороге мы выбирали место для отдыха, не соответственно потому, насколько это было бы удобно, а руководствуюсь тем, можно ли рядом устроить тренировку. Так что, я привык уже подтягиваться, скорее, на сучьях и ветках, чем на нормальной перекладине. Но, главное, что я никогда не оставлял тренировки. Последнее наше столкновение с бандитами Кулагина показало, что мы не готовы к серьёзным делам. Там, в Ростове, когда нам удалось поджечь и уничтожить банду Ивана Портового, было сущая авантюра. Если бы нам начали оказывать дельное сопротивление, это далеко не факт, то мы смогли бы уйти без потерь, или вовсе уйти. Так что патроны мы расстреляли все, которые были для наших револьверах. Более того, тренировались стрелять из дульнозарядных ружей, которые я купил Екатеринославе. А еще занимались рукопашным боем, отрабатывали техники владения саблей.

Между прочим, меня сильно удивило то, что и техники особой, или как можно было бы сказать, школы фехтования, у казаков не было. Нет, может, и были какие-то умельцы, которые владели тайными техниками, но не в моём отряде, не среди тех, с кем приходилось общаться. Я не увидел ни одного действительно достойного виртуоза, у которого стоило бы учиться.

И я все больше начинал внедрять свои техники. Как и в ножевом бое, или даже в рукопашном, важнейшим является даже не специфика нанесения удара или какие-то финты. Самым важным является дыхание, устойчивость перемещения, растяжка, сила, внимание и другие навыки и качества, которые служат фундаментом для любой фехтовальной школы. И вот это, как раз-таки благодаря моему подсознанию, у меня хватало, и именно подобное я развивал в себе и в своих бойцах.

Что касается финтов, так и это дело наживное. Ведь в нажевом бое, смею надеяться мастером которого я являюсь, хватает и захватов, и ухватов, и таких ударов, которые весьма подойдут и для более длинных клинков. Правда, с рубящим оружием сложнее, чем с колющим, но и здесь есть, что придумать, что вспомнить.

И откуда только энергия берётся⁈ Казалось, предрассветное время, «волчий час». Это время, когда человеческий организм наиболее ослаблен и уж точно не готов к полноценным тренировкам. Но я показывал такие результаты, такую неуемную энергетику, что сам себе поражался. Это чуть позже я понял, что таким образом я хотел, чтобы на меня посмотрели мои женщины Эльза, которая должна быть в доме, а также та, которая некогда попробовала меня отвергнуть, но сейчас находится, может и в моей постели, но жаль, что без меня. Это я про Елизавету Дмитриевну.

Ребячество? Так мне чуть за двадцать лет!

Глава 18

Я неистово тренировался, на самом деле, соскучившись по тому спортивному комплексу, который с ранее с энтузиазмом строил.

Вот пусть все, кто хочет увидят меня таким: сильным, уверенным в себе. Безусловно, у меня сознание человека взрослого, живущего уже вторую жизнь. Между тем, не только сознание определяет характер и поведение человека. Да, я уже могу со многими эмоциями бороться и побеждать их. Понимаю, где хорошо, где плохо.

Однако, на меня также влияют все те гормоны, которые вырабатываются организмом. Все эти тестостероны, дофамины, серотонины… Эти гормоны так или иначе, но вырабатываются в молодом, пышущим жизнью организме, особенно после того, как тело перестало быть рыхлым, а стало приобретать черты спортивные и тренированные. Я не всегда успеваю замечать, когда тот же серотонин, гормон любви, начинает воздействовать на мои поступки.

Вот и сейчас, я поймал себя на мысли, что все эти подъёмы-перевороты, подтягивания, эффектное спрыгивание с перекладины, отработка с Петро новых приёмов с валянием по песку — всё это ради того, чтобы меня увидели или, скорее, чтобы увидела конкретная девушка. И все эти эмоции я могу заглушить, я могу их задвинуть куда подальше и стараться, чтобы они никогда не появлялись. Но стоит ли? Чего стоит наша жизнь, если не в ней нет любви, влюблённости, экстравагантных, необычных поступков? Не скажу, что нужно вести себя глупо, что свойственно зачастую влюбленным людям, но человек, не способный на поступок, во имя своих эмоций и женщины, которая вызывает все эти эмоции, наверное, не совсем правильный человек. Просто чувствую себя молодым, сильным, а также чуточку влюблённым — это прекрасно!

Тренировочные площадки находились рядом с тем теремом, который сейчас заменяет мне дом. Так что я мог надеяться на, что все, кто сейчас проживает в этом девяти комнатном жилище, увидят меня: с голым рельефным торсом, уверенным и сильным.

— Алёша, немедленно надень рубаху! Это неприлично! услышал я женский голос с крыльца дома.

Чей голос я меньше всего хотел бы сейчас услышать, тот и резал мои уши.

— Маменька, а не пошли бы вы еще поспать. Я так забочусь о вашем здоровье, что не стал вас будить по приезду, — сказал я, завуалированно посылая к чёрту свою