Тэсс из рода дЭрбервиллей. Джуд Незаметный - Томас Гарди

— Благодарю вас, сейчас он спокойно спит.

— Вот и хорошо. Тогда, может, и вы дадите себе отдых хоть на полчасика? Пойдемте с нами, вам это не повредит.

— Да я б не прочь, — ответила Арабелла. — Никогда раньше не видала лодочных гонок, слыхала только, это очень занятно.

— Так идемте!

— Если б только я могла! — Она с тоской оглядела улицу. — Ну ладно, подождите минутку. Я мигом слетаю наверх, посмотрю, как он там. С ним отец, так что, пожалуй, я смогу вырваться.

Стэгг с товарищами остались ждать на улице, а Арабелла вошла в дом. Жильцы нижнего этажа и не думали возвращаться — они скопом отправились к реке, где должны были состояться состязания. Поднявшись в спальню, Арабелла обнаружила, что отец до сих пор не пришел.

— Куда же он делся? — нетерпеливо воскликнула она. — А! Наверно, он сам захотел посмотреть гонки!

Она оглянулась на постель, и лицо ее прояснилось: Джуд как будто все еще спал, хотя и не в обычном полусидячем положении, к которому вынуждал его кашель. Он соскользнул с подушек и лежал, вытянувшись во всю длину. Взглянув на него пристальнее, она вздрогнула и подошла к кровати. Лицо его было совершенно белым и начало застывать. Она пощупала его пальцы — они были холодные, хотя тело еще не остыло. Она приложила ухо к груди: в ней было тихо. Сердце, бившееся почти тридцать лет, остановилось.

Ужасное сознание случившегося дошло до нее одновременно с отдаленными звуками военного оркестра, доносившимися со стороны реки.

— И надо же было ему умереть именно сейчас! Другого времени не нашел! — с досадой воскликнула она. Потом, подумав с минуту, вышла из комнаты, тихонько прикрыла за собой дверь и спустилась вниз.

— А вот и она! — сказал один из рабочих. — Мы уж думали, вы совсем не придете. Ну, живее! Надо поторапливаться, чтобы занять хорошие места. Ну, как он? Все еще спит? Мы, конечно, не собираемся тащить вас… если…

— Нет, нет, он спит крепко. И не скоро проснется, — поспешно сказала она.

Они влились в поток людей, двигавшийся по Кардинальской улице, добрались до моста, и тут им бросились в глаза яркие, нарядные лодки. Потом по узкому проходу они спустились на дорогу, идущую вдоль берега. Тут было жарко, пыльно и многолюдно. Почти в тот же момент начались гонки; весла с громкими всплесками опускались в воду, словно звучно целуя поверхность реки.

— Ах, какая прелесть! Как я рада, что пришла! — сказала Арабелла. — А мужу мое отсутствие… не повредит.

Переполненные баржи у того берега казались роскошными букетами из разодетых по последней моде красавиц в зеленых, розовых, голубых и белых платьях. Синий флаг водного клуба развевался в самом центре; под ним расположился оркестр музыкантов в красных мундирах, звуки которого Арабелла слышала в комнате смерти. Студенты разных колледжей носились со своими дамами на лодках взад и вперед, стараясь не отставать от «своих».

Вдруг кто-то ткнул в бок увлеченную зрелищем Арабеллу, и, оглянувшись, она увидела Вильберта.

— А ведь напиток действует, знаете? — сказал он, ухмыляясь. — Как вам не стыдно терзать сердце человека?

— Сегодня я не хочу говорить о любви.

— Почему? Сегодня у всех праздник.

Она не ответила. Рука Вильберта осторожно обвила ее талию, в толпе это легко могло пройти незамеченным. Почувствовав прикосновение, Арабелла сделала вид, будто ничего не замечает, и не отвела глаз от реки, хотя на лице ее появилось лукавое выражение.

Толпа напирала, чуть ли не спихивая Арабеллу и ее приятелей в воду, и раздававшиеся при этом грубые шутки наверняка заставили бы Арабеллу от души посмеяться, если б перед ее глазами не стояла белая застывшая маска, которую она так недавно видела.

Веселая кутерьма на реке дошла до предела; кто-то упал в воду, кто-то закричал; гонки закончились, розовые, голубые и желтые дамы покинули баржи, и зрители стали расходиться.

— До чего ж хорошо! — воскликнула Арабелла. — Но, пожалуй, мне пора вернуться к моему бедному мужу. Правда, с ним должен быть отец, но все-таки надо идти.

— Что вы так торопитесь?

— Надо, надо… Ах, оставьте, это же просто неудобно!

На узких сходнях, по которым народ поднимался с берега на мост, люди сбились в сплошную горячую массу, и Арабелла с Вильбертом оказались затертыми между ними.

— Бог ты мой! — застряв на месте, все нетерпеливее восклицала Арабелла. Ей только сейчас пришло в голову, что если обнаружится, что Джуд был один в момент смерти, то, чего доброго, не миновать расследования.

— Ну что вы за вертушка, любовь моя! — говорил лекарь, которого толпа так плотно притиснула к Арабелле, что ему уже не надо было прижиматься к ней. — Придется потерпеть, так просто отсюда не выберешься.

Только минут через десять плотная масса людей немного продвинулась и пропустила их. Оказавшись на улице, Арабелла заторопилась домой и не велела Вильберту провожать ее — по крайней мере, сегодня. Но пошла она не прямо к себе, а к одной женщине, ходившей в дома победнее обряжать покойников.

— Мой бедный муж только что скончался, — сказала она. — Вы не придете обрядить его?

Арабелла подождала несколько минут, и потом они пошли вместе, проталкиваясь в потоке нарядной публики, выходившей с Кардинальской площади, и чуть не попадая под колеса экипажей.

— Надо еще зайти к пономарю, заказать похоронный звон, — сказала Арабелла. — Это здесь, за углом. Подождите меня у дверей дома.

В десять часов вечера Джуд уже лежал на кровати в своей комнате, покрытый простыней и необыкновенно прямой. В полуприкрытое окно врывались веселые звуки вальса, доносившиеся из бального зала Кардинальского колледжа.

Два дня спустя — небо было все так же безоблачно, а воздух все так же тих, — две женщины стояли у открытого гроба Джуда в той же маленькой спальне. С одной стороны стояла Арабелла, с другой — вдова Эдлин. Обе смотрели на лицо Джуда, и усталые старые веки миссис Эдлин были красны от слез.

— Как он красив! — сказала она.

— Да, красивый мертвец, — отозвалась Арабелла.

Окно было открыто, чтобы комната проветривалась; чистый полуденный воздух был неподвижен и тих. Издали явственно слышались голоса и топот ног.

— Что это? — прошептала старушка.

— А, это доктора в театре присуждают почетные звания герцогу Гемптонширскому и другим знаменитым господам. Сейчас ведь Неделя поминовения. А молодежь кричит им «ура».

— Видать, это молодцы со здоровыми легкими, не то что наш бедный мальчик.

Отдельные слова чьей-то речи долетали из окон театра в эту тихую комнату, и тогда казалось, будто по мраморным чертам Джуда пробегает что-то вроде улыбки и покрываются болезненной бледностью ветхие, давно оставленные им тома Вергилия и Горация в издании Дофин и потрепанный греческий Новый завет, стоящие на соседней полке, а также другие книги, в том же роде, шероховатые от каменной пыли, потому что он имел привычку урывками читать их во время работы. Раздался радостный колокольный звон, его раскаты наполнили комнату.

Арабелла перевела взгляд с Джуда на миссис Эдлин и спросила:

— Как вы думаете, она приедет?

— Вот уж не знаю. Она ведь поклялась не видеться с ним больше.

— Как она теперь выглядит?

— У нее, бедняжки, очень измученный и несчастный вид. Выглядит она намного старше, чем когда вы ее видели в последний раз. Она угасла, увяла. А все муж! Не может она его выносить даже сейчас!

— Если бы Джуд был жив и увидел, какая она, он, пожалуй, разлюбил бы ее.

— Этого мы не знаем… Он ни разу не просил вас послать за ней с тех пор, как так странно пришел повидать ее?

— Нет, совсем наоборот. Я как-то предложила позвать ее, а он сказал, чтобы я не смела сообщать ей, что он болен.

— Простил он ее?

— По-моему, нет.

— Ну, что ж, будем надеяться, она, бедняжка, где-нибудь да найдет прощение! Она говорит, что обрела покой.

— Пусть она станет на колени и до хрипоты будет клясться в этом перед своим нательным крестом — все равно не поверю! — сказала Арабелла. — Нигде она не находила покоя, после того как ушла от него, и никогда не найдет, пока не последует за ним!

КОНЕЦ

Примечания

1

А. Блок, Собр. соч. в 8-ми томах, т. 5, Гослитиздат, М. 1962, стр. 464.

2

А. Блок, Собр. соч. в 8-ми томах, т. 6, Гослитиздат, М. 1962, стр. 336.

3

Энджел — ангел (англ.). Клэр — чистый, ясный (франц.).

4

Надежда и Скромность (англ.).

5

Чем больше умнеешь, тем больше находишь оригинальных людей. Человек заурядный не замечает различия в людях (франц).