Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

Барон крепко взял Клариссу за плечи и отстранил от себя, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ушла? Что значит ушла?

— Ушла, конечно, не по своей воле. Вернее было бы сказать, что не ушла, а ее похитили.

— Кто похитил? Каким образом?

— Кто? Мы по-прежнему не знаем кто! — внезапно приходя в ярость, возвысила голос Кларисса. — Каким образом? Прочитайте это письмо, и поймете! Где Тома?

— Его тоже похитили. Снова увез якобы де Витри. Негодяй назвался моим племянником и его лучшим другом. Наш мальчик последовал за мерзавцем с полной доверчивостью, потому что в его памяти не запечатлено ни одного лица. Дайте мне письмо и пойдемте отсюда. Не стоит стоять на сквозняке, а вам нужно прийти в себя.

— Сейчас речь не обо мне, читайте скорее письмо!

— Опять проклятый кинжал! Гром и молния! Да это же целый заговор!

И барон принялся читать письмо вслух: «Ты не пожелала меня послушаться, и теперь тебя ждет наказание! Если хочешь увидеть живым жалкое ничтожество, в которое превратился твой муж, ты должна точно выполнить все мои указания. Выйди из замка одна, будто собираешься прогуляться пешком. Дойди до опушки леса и углубись в него. Если кто-то посмеет следовать за тобой, он немедленно будет убит. Любой, кто окажется позади тебя, поплатится своей жизнью. Нас много, и мы стреляем без промаха. Ты углубишься в лес и будешь там ждать. Любое твое неповиновение или неповиновение кого-то из слуг замка повлечет за собой смерть Тома. Смерть придет к нему мучительным путем, и он будет молить, чтобы она пришла побыстрее. Поспеши! Я даю тебе четверть часа на то, чтобы ты вышла на дорожку к пруду. Как мне приятны эти минуты, когда ты двинешься навстречу своей судьбе! Но еще приятнее будут те, когда ты, по своей собственной воле, отдашься мне в руки».

Голос барона, по мере того, как он читал, становился все тише и тише. Он глотал слова, и в конце концов слышно стало лишь невнятное ворчанье, которое завершилось громоподобным проклятьем:

— Клянусь всеми чертями ада, что сдеру с негодяя шкуру! И не с мертвого, а с живого! Сколько времени прошло, как ушла Лори?

— Приблизительно час, я думаю. Что вы собираетесь делать?

— Искать убийцу! А для начала хотелось бы расспросить красавчика-монсеньора, который так подло предал моего сына!

— Епископа Люсонского? Вы с ума сошли! — вскричала Кларисса. — Откуда только такая мысль могла прийти к вам в голову?

— Не знаю, откуда, но я подумал именно об этом. Он один, кроме слуг замка де Курси и нас, знал, где находится Тома. И вот вам результат.

— Но для чего ему было затевать все это?

— Чтобы порадовать своего дорогого Кончини. Король, королева, все придворные сейчас направляются в сторону Испании. Он сейчас господин Парижа.

— Флорентиец и его жена уехали вместе с королевским поездом.

— Я бы очень удивился этому. Любовник Марии де Медичи на свадьбе ее сына? Испанцы не одобрили бы такой вольности.

— Говорят, что Кончини давным-давно на службе у испанцев.

— Тем более ему там нечего делать! А его жену, как вы знаете, черти мучают какими-то приступами! Нет, я уверен, что он остался в Париже, и его дорогой епископ вместе с ним.

— Но зачем Кончини Тома?

— Он подарит его голову королеве, которая его ненавидит за верную службу Генриху, а сам тем временем воспользуется беспомощностью Лори! Он не случайно приезжал к нам с визитами! Нельзя медлить ни секунды! Позовите мне Флажи и прикажите оседлать свежих лошадей.

— Флажи нет в замке. Когда Лоренца отправилась к своим палачам, я приказала ему и еще нескольким слугам выбраться через подземный ход. Может быть, ему удастся что-нибудь заметить... Хоть какой-нибудь след... Вы же знаете, он отличный охотник.

Барон Губерт смотрел на сестру, будто видел ее впервые.

— Клянусь честью, вы иногда поражаете меня своей гениальностью, Кларисса.

— Я ваша сестра, Губерт. Как только случилась беда, я сразу начала действовать.

— Но им же нужны лошади.

— Их всего трое. Им хватит лошадей с фермы.

Завернувшись в плотный плащ, надежно защищавший ее от дождя, Лоренца неторопливо шла вдоль пруда, удивляясь собственному спокойствию. По натуре она не была трусихой, и если сейчас и боялась, то только за Тома, который мог быть болен гораздо серьезнее, чем ей сказали, и которого их тайный враг собирался мучить. Им обоим предстояло тяжкое испытание, но оно не будет длиться вечно. Как только умрет Тома, она тоже расстанется с жизнью. Через несколько часов все будет кончено, и, быть может, умрет и тот, кого она привыкла называть «враг без лица». В складках своего платья она чувствовала успокоительную тяжесть кинжала и прекрасно помнила, как остры обе стороны его клинка. Красавец-кинжал был орудием мести, ключом к вечной жизни и залогом ее спокойствия.

Сказать, что Лоренца ни о чем не жалела, было бы неправдой. И поэтому она не раз оборачивалась к Курси, сказочному замку, где провела лучшие дни своей жизни. Пробежавшее время не лишило медовый месяц сладости и хмельной всепроникающей нежности. И этого враг, ожидавший ее в глубине леса, не мог у нее отнять. Даже если ему удастся заполучить то, чего он так долго жаждет: ее тело, которым стремится воспользоваться, заставив служить себе. Лоренца приготовилась продать себя как можно дороже. Она нанесет удар первая, как только окажется с глазу на глаз с убийцей. Слова в подобных случаях ни к чему. Кем бы ни оказался похититель, он — преступник с порочной душой и заслуживает только смерти.

Радовало ее — если только можно чему-то радоваться, готовясь к мукам, — что она, наконец, узнает, кто их враг. Обретет уверенность. Потому что, сколько ни думала, кто же он, никак не могла определиться в своем выборе...

Между тем Лоренца подошла к лесной опушке. Прежде чем углубиться в лес, она мысленно с любовью и нежностью обратилась к Клариссе и Губерту, ставшим для нее близкими, родными людьми. Пройдет немного времени, и они лишатся обоих своих детей. Останутся одинокими. Но у них хватило сердца, чтобы любить и ее, ту, с кем несчастье вошло в их дом.

«Господи! — взмолилась она. — Если одному из нас суждено остаться в живых, пусть это будет Тома! Неважно, что он болен, что лишился памяти. Отец и