Бескрылый дракон - Big wolf

я и хотел поговорить. Я возвращаюсь в Англию, — мать радостно улыбнулась. — Не в Мэнор. Сюда я буду приезжать только по делам музея древних артефактов, который здесь будет организован. Планирую купить квартиру или дом ближе к Министерству.

      — Продолжишь службу в Аврорате? — поинтересовался отец.

      — Нет. Я буду работать над лечебными зельями для больницы Святого Мунго.

      — Тогда зачем жильё возле Министерства? — вопрос встал ребром.

      Драко убрал приборы и поднял штормовые глаза на отца с матерью.

      — Я женюсь. Хотел сказать вам. Дата свадьбы пока неизвестна. Мы не определились, но она работает в Министерстве. Поэтому жильё будем выбирать вблизи, — он выжидающе смотрел на них.

      Нарцисса побледнела, а Люциус напряжённо сжал скулы.

      — Кто она? — упавшим голосом спросил отец.

      — Вы её прекрасно знаете, и даже больше. Вы ей многим обязаны, — Драко напрягся. — Это Гермиона Грейнджер.

      Повисла звенящая тишина. Такая громкая, что можно было оглохнуть. Трое волшебников за непомерно большим столом смотрели друг на друга. Один взгляд был полон уверенности. Второй — злости и негодования. Третий — печали и сожаления.

      — Раз мы с Цисси

всё ещё

сидим здесь и говорим с тобой, то, видимо, магический брак ещё не заключён? Ты просто сделал предложение? — холодный расчётливый голос отца заставлял сосредоточиться, но сказанное заводило в ступор.

«Что значит… всё ещё сидим здесь и говорим с тобой?»

— Да. Я сделал предложение.

      — Ну, хорошо, что у тебя хватило ума сказать нам на том этапе, когда мы ещё можем всё остановить, — процедил Малфой-старший.

«Остановить? Да нихера подобного!»

— Это не остановить, отец, — еле сдерживая себя, насколько это было возможно, спокойно сказал Драко.

      — Ты женишься. Но на Астории Гринграсс.

      — Я не спрашивал твоего разрешения или одобрения, — громче заявил Драко. — Я женюсь на Гермионе. Единственная причина, по которой я нахожусь здесь и говорю тебе это — она. Она просила меня поговорить с тобой, но я знал, что всё бесполезно, — это не было отчаянием, скорее подтверждение всех раздражающих сценариев этого разговора. — А ты, мам? — Драко посмотрел на Нарциссу. — Того же мнения?

      — Сынок, мне очень жаль. Но мы должны сказать тебе. Должны были раньше… — женщина не сдержала слёз.

      —

Я женюсь на Гермионе Грейнджер

! — чётко повторил Малфой-младший, теряя терпение.

      — Тогда вместе со свадебным фраком закажи два гроба, сын мой, — резко ответил Люциус. — Потому что, как только ты женишься на этой грязнокровке, Непреложный обет войдёт в силу, и мы с твоей матерью отдадим свои жизни за твои порывы.

      Из груди выбило воздух.

«Что он говорит? Какой Непреложный обет? Отдадут жизни?»

— картинка отчётливо собиралась перед глазами.

      Частички пазла вставали на свои места. Обсуждение помолвки с семейством Гринграсс, удручённый взгляд отца при последней встрече, тысячу напоминаний всё детство, что Драко должен жениться на той, кого выберут родители.

      — Мы хотели сказать тебе раньше, — тяжело сказала Нарцисса. — Мы не знали, что появилась эта «девушка». Я так полагаю, у вас что-то было ещё в школе?

      — Я молчал о том, что нас разлучил твой разговор с Ротковски, мама! Думал, могу закрыть глаза… но это, — мозг начал лихорадочно работать, осознавая, что его мир рушится, не успев построиться вновь. — О чём вы думали? И когда? Когда был заключён обет?

      — Вместе с Монтегю и Паркинсонами, — ответила трясущимся голосом мать. — Сразу после рождения Астории. У вас разница в два года. Она… прекрасная девушка, Драко.

«Какая разница прекрасная она или нет? Мне плевать на это! Почему я не знал?»

— Значит, у нас то же обещание, что и у Пэнси с Грэхэмом? — Малфою казалось, что он падает вместе со стулом и этой гостиной куда-то в тёмную бездну безвыходности. — Если я не женюсь на Гринграсс, то вы умрёте? И это было… почти с рождения? Какого чёрта, вы не сказали мне этого раньше? Какой уговор?

      — Всего три правила. Нельзя расторгать брак. Нельзя вступать в другие браки. И, как любая аристократическая семья, вы должны дать продолжение роду, — отец отвернулся. — Мне жаль. Если бы я мог исправить это, то сделал бы, — неожиданно добавил он.

      Люциус Малфой никогда не был человеком, который искренне извинялся за свои поступки. Он не признавал вины и не сокрушался. Однако сейчас этот человек выглядел уставшим и виноватым.

      — Прости нас, Драко. Если сможешь, и я пойму, если ты захочешь остаться с

ней

, — сказал отец.

      — Простить? — процедил слизеринец.

«Вы хоть когда-нибудь думали обо мне? О том, что у меня есть чувства, мечты, планы? Или я всегда был вашим проектом? Наследником и ничего больше?»

Он слышал, как плачет мать.

      — Я думала, так будет лучше, — всхлипывала Нарцисса. — Это были сложные времена. Нам нужно было держаться вместе…

«Думала?»

«Смешно, блять»

.

«Я, как дурак, всю жизнь бегал по кругу?»

«Раз вы знали всё с самого начала, то почему молчали? Чтобы не злить меня? Или просто даже не рассматривали варианта, что я выберу себе жену самостоятельно?»

«А сейчас говорите, что вам жаль?»

«Пиздец, блять»

.

      — И почему у меня сейчас такое чувство, что это твоё извинение только ради того, чтобы я не наплевал на тебя и твою жизнь, отец?! — Драко встал из-за стола и рванул к выходу.

      — Куда ты идёшь? — спросил Люциус.

      Драко не ответил.

      — Ты женишься на ней? — вырвалось у Малфоя-старшего.

      Слизеринец замер. Секунда. Другая. Он стоял уже у дверей, оборачиваясь на родителей.

      — Что, если

да

? — шторм глаз пытливо смотрел на отца, котрый даже и не моргнул.

      — Похоронишь нас и отречёшься от фамилии Малфой. На этом наш род

умрёт

, как и род Паркинсон, — бесцветно ответил Люциус.

      В глазах мужчины было смирение. Видимо, он детально обгладывал эту мысль много лет. У него было время задуматься после самоубийства Пэнси.

      — Прекрасно. Достойный конец? — бросил Драко, и двери захлопнулись.

      Он не знал куда шёл, размышляя, что будет делать дальше. На ум приходила только одна мысль. Раздирающая внутренности и заставляющая кровь закипать и бурлить по венам, разгоняя обжигающую боль, мысль.

«Мы не сможем быть вместе так»

.

«Я видел, что сделали такие отношения с Пэнси и