Гранд-адмирал. Том третий. Часть 1 - Илья Сергеевич Модус

Сам же капитан Шнайдер приблизился к центральному иллюминатору, за которым кружился сюрреалистичный водоворот голубого и белого цветов — неотъемлемый спутник любого сверхсветового перемещения в галактике. Интересно, кто-нибудь вообще подсчитывал сколько времени своей жизни команда звездного разрушителя тратит на полеты быстрее скорости света?

Наверняка если подсчитать каждый прыжок и его продолжительность, пара лет жизни точно проведена в бесконечных перемещениях.

Что ж, «кораблям поколений», с помощью которых заселяли галактику на заре цивилизации и подобное не снилось.

По истечении обозначенного командиром корабля срока «Немезида» вышла в реальное пространство.

Серый треугольник взрезал вакуум, замедляясь.

Шнайдер посмотрел на тактический экран, наблюдая за тем, как из гиперпространства выходят шесть тяжелых крейсеров типа «Дредноут», десяток кореллианских корветов, а так же крейсер-тральщик типа «Иммобилайзер-418». А вот шесть средних транспортов типа GR-75, трофеи времен ранних операций гранд-адмирала, как и положено, не появились, продолжая свое путешествие к точке сбора флота. В настоящий момент они были целиком и полностью набиты запчастями и необходимым оборудованием. И из-за необходимости сопровождать эти калоши пришлось на сутки задержаться на Тангрене, не присоединившись к текущей операции.

Раздражает.

Есть же эскортная линия, почему вопросами охраны грузов занимается флотское соединение?

Впрочем, Траун пообещал, что «Немезида» и приданные ей корабли поучаствуют в операции. В чем бы она не заключалась — турболазеры выстрелят. Большая надежда на то, что не в качестве салюта встречающим.

— С «Черного Аспида» запрашивают указания, — сообщил вахтенный начальник, расположившийся рядом с «ямами».

— Стандартные, — произнес Фон. — Активировать генераторы гравитационных колодцев. Остальным кораблям — «желтая тревога». Дополнительно — поднять дефлекторы, распределить сектора обстрела. Развернуться в блокирующую формацию, приготовить истребители и перехватчики для вылета. Корветам приготовиться к быстрому удару.

Услышав, как за спиной вахтенный начальник зычно дублирует приказы подчиненным, капитан Шнайдер молчаливой статуей застыл посреди центрального помоста мостика.

Расставленные на уровень плеч ноги, прямая спина, сложенные на груди руки…

Поза типичного имперского командира разрушителя, ожидающего свою цель в засаде.

Его взгляд был подобен таковому у хищной птицы, парящей высоко в небе и выслеживающей добычу, которой не суждено в этот день вернуться к домой. И вообще когда-либо вернуться.

Что ж, пусть засады и рейды начали надоедать, а душа требовала полномасштабной кампании, приказ есть приказ.

Хочешь ты этого, или не хочешь — выполняй.

И капитан Шнайдер выполнял приказ.

Он ждал.

Только пока не знал, чего именно.

О подобных «мелочах» гранд-адмирал предпочитал не говорить даже с помощью шифрограммы.

* * *

Проводив взглядом удаленного с мостика капитана Макено, отправившегося вести диалог со своими подчиненными о пользе служения Доминиону для собственного здоровья, я развернул кресло так, чтобы вновь наблюдать за тем, как перед центральным иллюминатором мостика «Химеры» дрожит привычное бело-голубое марево гиперпространства.

— Докладывайте о состоянии «Химеры», исполняющий обязанности командира, — произнес я ладе не смотря в сторону приближающегося ко мне лейтенанта Тшеля. Молодой офицер едва не запнулся гладком полу, после чего все же совладал с собой и молча оказался рядом со мной.

Что ж его так выбило из колеи-то? То, что я узнал о его приближении несмотря на то, что сидел к нему спиной, или то, что он шел ко мне с докладом, который не анонсировал?

Так чему тут удивляться?

Во-первых, он явно не ногри и не Тиерс, чтобы бесшумно двигаться. Во-вторых поляризация транспаристали позволяет ей приобретать повышенную отражаемостью, так что разглядеть то, что происходит у себя за спиной в таких условиях не просто, конечно, но и ничего сверхъестественного.

Ну, и в-третьих — он только что обошел вахтенных офицеров, ответственных за деятельность той или иной группы корабля (ох, сколько ж раз я по-первости чуть не назвал их БЧ), принял их рапорта о состоянии дел по исправлению повреждений корабля и с декой в руках двигался ко мне.

Что еще, спрашивается, мог мне в таких условиях предоставить старший офицер корабля?

— Безвозвратно потеряны шестнадцать пилотов, сэр, — произнес он. — Три башни главного повреждены, но как минимум одну введут в строй в течение получаса: необходимо восстановить энергопровод, пострадавший во время сражения со «Стражем». В остальном корабль исправен, боеспособен и готов к выполнению поставленных перед ним задач.

— Рад это слышать, лейтенант, — признался я. — Отметьте в своем представлении по результатам этого сражения наиболее отличившихся среди пилотов, техников, машинной команды и артиллеристов.

— Уже готово, сэр, — уверенные и твердые слова Тшеля привлекли мое внимание. Взяв из его рук деку, бросил взгляд на экран. — Четвертая страница рапорта, сэр. Приложение два. Сто пятнадцать имен — это наиболее отличившиеся. В приложении три указаны две тысячи семьсот тридцать три человека, которые, на мой взгляд, заслужили внеочередной аттестации для присвоения им внеочередных званий и специальностей.

Хм… И почему я не удивлен, увидев в списках наиболее результативных пилотов офицеров Брена, Креба и Джайнера? «Золотая тройка» нашего Пилотского корпуса.

— Ваш вывод сделан на основании последнего сражения? — уточнил я.

— Никак нет, сэр, — возразил Тшель. — Я веду статистику эффективности всего экипажа. Произошедшее при Соуллексе лишь подтвердило мои наблюдения — некоторые из членов экипажа заслуживают кадрового или денежного поощрения от командования.

И вот она, разительная перемена лейтенанта Тшеля. Стоило оказаться в относительно контролируемых условиях, и он перестал паниковать и теряться. Что только подтверждает мои последние наблюдения — он будет хорошим офицером.

Но не сейчас.

Пеллеон будет рад тому, что услышит согласие с его правотой по данному вопросу. Вроде бы мы ни на что не спорили именно в таком контексте…

— Мы получили информацию о том, какое количество малых летательных аппаратов противника покинуло систему Соуллекс? — поинтересовался я.

— Так точно, сэр, — ответил Тшель. — Приложение семь рапорта. Имперцы отвели из системы двадцать один АИР-170 и на этом все. У Новой Республики помимо «Дома Один» в гиперпространство ушли еще и МЛА, численность которых в общей сложности эквивалентна шести полнокровным эскадрильям.

— Сколько боеспособных машин у нас, на «Стальной Авроре» и «Крестоносце»? — поинтересовался я.

— У нас четыре полные эскадрильи, включая бомбардировщики, готовы к выполнению задачи, — итак, суммарно мы потеряли шестнадцать пилотов и двадцать четыре машины. Это… Хороший расклад, учитывая тот факт, каким силам мы противостояли и какой исход сражения оказался в итоге. — На «победах» потеряно по одной эскадрильи. Мы в небольшом меньшинстве, сэр.

— Не делайте поспешных выводов, лейтенант, — посоветовал я молодому офицеру.

Некоторое время я изучал сводный отчет о потерях, который формировался лишь вчерне, так как операция по зачистке системы от кораблей противника все еще продолжалась. Но определенные показатели уже имеются, и они… Не очень-то