"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

К ее смуглым щекам прилила кровь. Бет ощутила, какая крепкая у него ладонь. «Мозоли, от пера, - поняла девушка, - он много пишет, занимается..., Что со мной?». Бет прерывисто, глубоко вздохнула. Джошуа спокойно велел: «Повстречайся с Энтони и приходи в синагогу. Объясни мне, - рав Горовиц коротко улыбнулся, - где этот подпол».

-Его Александр устроил, - зачем-то проговорила Бет, - для Дороги.

-Я понял, - в серо-синих глазах играл смех, Джошуа все держал ее за руку, - понял, Бет.

Она все рассказала. Джошуа вздохнул: «Я тебя буду в саду ждать. И осторожней, пожалуйста».

На углу переулка Джошуа оглянулся. Головы в темной шляпке не было видно. Он прижал ладонь к губам. Пахло ванилью. Рав Горовиц шел к синагоге, вспоминая ее пухлые, цвета спелой вишни губы, ее теплую, маленькую руку. Бет, нырнув в какую-то подворотню, прислонившись к бревенчатой стене, тяжело задышав, тоже поцеловала свою ладонь.

-Здесь, - поняла девушка, - здесь он меня потрогал. Да что это..., - Бет чуть не застонала, - что? Никогда, никогда такого не было..., - она сжала зубы и велела себе: «Ничего не случится. Ему нельзя, вы не сможете...,- Бет вытерла слезы с глаз.

Она еще немного постояла, успокаиваясь. На узкой улице бурлила толпа, бродили разносчики лимонада и сладостей, бегали мальчишки с газетами. Оглядевшись, девушка пошла к дому Толедано.

-Северяне назначают генерала Гранта главнокомандующим, - услышала Бет крик газетчика, - наши доблестные войска оказывают сопротивление юнионистам....

-Скоро война закончится, - твердо сказала себе Бет, - он женится, я выйду замуж..., Ничего не случится, - она заставила себя не плакать и позвонила у черного хода особняка Толедано.

В подполе свечи зажигать было нельзя. Энтони обещал забрать их следующим днем.

-Доберетесь до островов, - сказал юноша Бет, - там есть рыбаки, что выходят в море, несмотря на запреты. Вас довезут до фрегатов северян. А я здесь буду, - Энтони улыбнулся, - ждать победы.

Он проводил Бет на еврейское кладбище. Там было безлюдно. Девушка вспомнила: «Когда дедушку Натана и бабушку Батшеву хоронили, в Ньюпорте, мы клали камень на могилу. Джошуа объяснял, как будто сам ставишь памятник».

Она постояла, глядя на свежую землю, на могилы предков Сальвадора, вертя в руках гладкий камешек. Небо было ясным, чистым. Бет заставила себя не вспоминать его серо-синие глаза, прикосновение его крепкой руки. Ладонь до сих пор была вся, как в огне. Бет казалось, что Джошуа все еще держит ее за пальцы.  Она наклонилась и прошептала: «Спи спокойно,  Александр. Мы обязательно найдем того, кто это сделал. Обязательно».

Джошуа принес ей вкусного, пахнущего пряностями печенья, воды в кувшине и покраснел:

-Тебе нельзя будет отсюда выходить, это опасно. Завтра, после утренней службы я к тебе приду. Держи, - он раскрыл ладонь, и Бет увидела тусклый блеск золота на рукояти кинжала.

-Он тебе не понадобится, конечно, - уверил ее Джошуа, - просто..., - рав Горовиц не закончил и отвернулся.

Она вся была, подумал Джошуа, как рысь на кинжале, маленькая, с гордо поднятой головой, с прямой спиной. Рав Горовиц, как ни старался, не мог не смотреть на ее большую, высокую, скрытую строгим платьем грудь. Когда Бет спускалась по лестнице в подпол, она приподняла подол. Джошуа увидел простую туфельку, тонкую, в хлопковом чулке щиколотку и едва устоял на ногах. Ключи от подпола он нашел в кабинете Сальвадора. При обыске их не тронули, не обратили внимания. Оказавшись в каморке, Джошуа указал на потолок: «Прямо под бимой. Услышишь, как мы Книгу Эстер будем читать».

Бет слышала. Она сидела на полу, прислонившись к прохладной, каменной стене. Сверху доносился красивый голос Джошуа. Он читал на святом языке, но Бет помнила Библию: «У  иудеев тогда был свет и радость, веселье и торжество, - шептала девушка, - так случится, я знаю. Война закончится, наступит мир, Аманы будут наказаны».

Бет вздрогнула, услышав топот, хлопки, звук трещоток и улыбнулась: «Прогоняют имя Амана. Его повесили, на той самой виселице, что приготовили для Мордехая. И здесь так будет».

В столице им надо было, как следует, поработать со списком, где значились кодовые имена северян. «Найти этого Дрозда, - сказала себе девушка, - найти и разоблачить. Передать сведения об атаке субмарины. Аталия в Вашингтоне».

Дэниел давно уверил ее, что Аталия, после ареста ее отца, будет в безопасности. «Она ни в чем не виновата, - написал майор Горовиц в шифровке, - мы не собираемся ей мстить». Бет никому не говорила об имении под Саванной, о том, что там случилось, не упоминала, что Аталия спасла ее и других девушек. «Мы с ней не встретимся,  цветной в дом Вильямсона ход закрыт. И что мне там делать? Дэниел за ним  лично присматривает. Наконец-то, - девушка вздохнула, - увижу Майкла... Он в штабе у Гранта, Дэниел мне сообщил».

Она сказала Джошуа, что Макс де Лу тоже воюет. Рав Горовиц рассмеялся: «Ничего другого я от него и не ожидал. А о Мэтью ничего не слышно?». Бет только покачала головой. В Ричмонде она Мэтью не видела, и сейчас подумала:

-А если он на севере? Как мы на юге? Надо сказать об этом Дэниелу, хотя никаких доказательств у меня нет. Бедный Александр..., - Бет посмотрела на кинжал. Он был маленький, изящный, но лезвие, с детскую ладошку, было тяжелым, хорошо заточенным. «Бедная Мирьям, - вздохнула Бет, - теперь и не узнать, где она».

Джошуа подождал, пока община разойдется и остановился у невидной двери, что вела в подвал. Он читал Книгу Эстер и видел ее тяжелые, черные вьющиеся волосы, сладкие губы, чувствовал пожатие ее пальцев, там, во Французском Квартале, когда они стояли, держась друг за друга, слыша, как бьются их сердца.

-Надо спуститься, - велел себе Джошуа: «Ей нельзя оттуда выходить, надо за ней, - он тяжело, глубоко вздохнул, - поухаживать».

Бет все равно настояла на том, чтобы сделать все самой.

-Не надо, - даже в темноте было заметно, как она покраснела, - не надо, ты лучше мне папиросу дай. Можно ведь курить? - она, озабоченно, взглянула на Джошуа.

Рав Горовиц кивнул: «В Шабат нельзя,  и в праздники. А в Пурим  можно». Они покурили в саду, а потом Бет спустилась вниз, и Джошуа закрыл подпол.

Рав Горовиц уже собрал свой талит, тфилин и молитвенник, положил в бархатный мешочек для талита блокнот с записями. Он шел в свои комнаты и думал о ней. Помолившись перед сном, он стоял, прислонившись виском к открытым ставням спальни.  Сладко пахло магнолиями. Джошуа вспомнил ее смуглые щеки, ее тонкие пальцы, аромат ванили.

Он подождал, пока пройдет боль и, сам того не ожидая, разозлился:

-Кто я такой, чтобы спорить с Господом? Дядя Исаак мне говорил, что надо ждать, надо верить, Господь мне пошлет любовь. Такую любовь, как у него и тети Дины, такую, о которой говорил царь Шломо. Послал, - Джошуа усмехнулся,  - если я ей, хоть немного, по душе..., Если она согласится..., Это просто, для женщин. Моя мама за два месяца еврейкой стала. После войны буду работать на севере, в Нью-Йорке, или в Бостоне, Бет будет со мной..., Всегда, до конца наших дней. На островах, пока мы рыбаков будем ждать, - решил Джошуа, - все ей и скажу. Как Господь рассудит, так и случится.

Он спал спокойно, потому что видел во сне Бет. Она шла к нему, держа в руках плетеную корзину. Вокруг все было залито закатным, мягким солнцем. Джошуа заметил серебристо-серую листву деревьев, ряды виноградных лоз на склоне холма: «Красиво как. На виноградник Судаковых похоже, в Цфате». Губы у нее были как ягоды, сладкие, такие сладкие, что Джошуа едва не застонал от счастья. От убранных под платок волос пахло жаркой землей, горным ветром, на смуглых щеках он заметил капельки пота. Джошуа опустил голову и поцеловал ее маленькие ладони, каждый палец, тонкие, горячие запястья. Он обнимал Бет, шепча что-то, чувствуя, как дрожат ее длинные, черные ресницы. Джошуа спал и улыбался во сне.

Бет еще долго сидела, вертя в руках кинжал. Как она ни протестовала, но Джошуа оставил ей свой пиджак. Свернув его, Бет устроила оружие рядом со щекой. Рысь поднимала голову, поблескивали изумрудные, крохотные глаза.