Фантастика 2025-129 - Денис Старый

плечами я. — Уж с алопецией я и сам справиться могу. Я выписал Дайроби-сан спрей и комплекс витаминов. Любой дерматолог пропишет примерно то же самое.

К концу приёма мне позвонил терапевт шестого ранга Куренай Цукаса. Я сразу понял, что это он, когда получил звонок со стационарного телефона терапевтического отделения. Ведь именно Куренай сейчас замещает Накадзиму Хидеки.

— Да, Куренай-сан? — ответил я.

— Кацураги-сан, понимаю, что вы сейчас, вероятно, заняты, но я бы очень хотел, чтобы вы заскочили в ординаторскую терапии на пару минут. Кое-кто хочет с вами повидаться.

Пациентов у меня уже не было. Я успел разбросать всю толпу до окончания приёма, поэтому мог себе позволить пройтись до ординаторской.

А там, кроме Куренай Цукасы, меня ожидал ещё и Накадзима Хидеки. Старик, сменивший больничную одежду на повседневную, сидел в своём кресле и улыбался в свойственной ему манере одними лишь глазами.

Как только я вошёл, Куренай тут же покинул ординаторскую, оставив нас с Накадзимой Хидеки наедине.

— Ну что, Кацураги-сан? — усмехнулся Накадзима. — Не дали мне достойно умереть, несмотря на все мои просьбы? Тогда придётся вам ещё три недели мириться с моим существованием!

— Три недели? — переспросил я.

— Да, я выхожу на работу после новогодних праздников, — заявил он. — Отказался от всех больничных. Чувствую себя просто замечательно! Будто мне сердце новое пересадили. Но всё-таки… В середине января уйду на пенсию. Не знаю, какой из богов решил подарить мне шанс не помереть в кардиологическом отделении… Но этим шансом я точно должен воспользоваться.

— А чего ж вы не хотите сразу уйти на пенсию? — спросил я. — Заменить такого специалиста, как вы, будет трудно, но мы справимся — вы нас многому научили.

— Да вот решил всё-таки довести до идеала всю документацию, чтобы передать своему преемнику всё в надлежащем виде, — сказал Накадзима Хидеки. — Вы как, Кацураги-сан? Ещё не решили, хотите ли заполучить в свои владения мою терапию?

— Если честно, Накадзима-сан, пока что склоняюсь к отказу, — признался я. — У меня созрели другие планы насчёт своего будущего. Поэтому, боюсь, мне придётся отказаться.

— Да и правильно, — махнул рукой он. — Вы ещё молодой, можете подыскать себе судьбу получше, чем вечное прозябание в этой ординаторской. А вообще, Кацураги-сан, я позвал вас не для этого. Мне хочется поблагодарить вас ещё раз. Я ведь находился в неадекватном состоянии. Искал способ умереть… А вы взяли и… Сотворили чудо!

Старик смахнул скупую слезу.

— Дело не только во мне, — помотал головой я. — Всё кардиологическое отделение боролось за вашу жизнь!

— Да ну вас, Кацураги-сан! — отмахнулся Накадзима. — Знаю я этих балбесов! Чуть ли не с пелёнок. Не смогли бы они сделать то, что в итоге со мной случилось. Я смотрел заключения эхокардиографии, листал плёнки ЭКГ. И не узнал собственного сердца. Кацураги-сан, вы что, колдун какой-то, что ли? Я понять не могу, куда пропали все рубцы! Почему я…

Накадзима Хидеки вскочил с кресла и принялся прыгать по ординаторской.

— … прыгать могу! И одышки почти не чувствую! А⁈ — крикнул старик.

— Накадзима-сан, успокойтесь, вам всё равно пока что рано напрягаться! — настоял я.

В спине у Накадзимы что-то хрустнуло, он схватился за поясницу и действительно оказался вынужден вернуться на кресло.

— Не хотите делиться своими техниками — не надо. Я не обижусь, — ответил старик. — Но меня больше всего мучает то, что я теперь никак не могу вам отплатить. Никаких знаний и опыта я уже вам не передам. Как мне вернуть этот долг?

— Накадзима-сан, а вы никогда не слышали о странах, в которых практикуется бесплатная медицина? — к удивлению заведующего спросил я. — В России, к примеру. Никакой платы за помощь! Вне частных клиник всё абсолютно бесплатно. Да, там встречаются свои недостатки бесплатной системы здравоохранения, в основе которой лежит ОМС. Но всё-таки вы не задумывались, что иногда помощь может быть бескорыстной?

— Я задумываюсь только о том, Кацураги-сан, что вы, по-своему, сумасшедший, — рассмеялся Накадзима. — Мечетесь туда-сюда, спасаете всех. Даже тех, кого не должны. Вы, видимо, так и не усвоили урок, который я прочитал вам, когда был при смерти.

— Нет. Как раз наоборот, Накадзима-сан, — ответил я. — Я очень хорошо запомнил ваши слова. Вы тогда сказали, что я пожалею, если проведу всю жизнь в медицине и не заведу семью.

— И что же? Какой вывод вы из этого сделали? — спросил старик. — Нашли себе достойную девушку?

— До конца не уверен. Но можно сказать и так, — ответил я.

— Тогда позвольте дать вам ещё один совет, — прошептал заведующий, склонившись над столом. — Я в прошлом тоже сомневался. Долго сомневался, достойная ли у меня девушка. И когда пришёл к выводу, что стоит завести семью, она про меня уже давно забыла. Потому что думал я, чёрт возьми, лет пять — не меньше.

— Я это учту, Накадзима-сан, — улыбнулся я. — В последнее время вы даёте мне уроки не о медицине, а о жизни.

— Наверное, потихоньку смиряюсь, что врачом мне больше не быть! — пожал плечами он.

А советы Накадзимы я действительно старался запомнить. Да, мне уже довелось немало потоптать землю в прошлом мире. Если сложить мою прошлую жизнь и жизнь текущую, то из меня получится ровесник Накадзимы Хидеки.

Однако слушать выводы из опыта другого человека всегда полезно. Сколько людей, столько и судеб. И из каждой можно извлечь какую-то мораль.

Пожалуй, это самый главный урок, которому Накадзима меня обучил.

Немного поболтав, мы с заведующим распрощались, и я, собрав свои вещи, направился домой. Больше всего мне сейчас хотелось отдохнуть после тяжёлого дежурства. Эти сухие гангрены из меня всю жизнь высосали!

Остался всего один рабочий день, а затем наступят праздники. С родителями я уже договорился. Поеду к ним первого января — сразу же после новогоднего дежурства в стационаре.

Придя домой, я заметил, что на моём телефоне мигает сообщение от Томимуры Сайки. Девушка настрочила целую стену текста, пытаясь выразить свои эмоции. Оказалось, что она уже приехала к родителям и смогла с ними помириться. Как я и ожидал, после обнародования всех преступлений, что совершил Ичиро, они кардинально изменили своё мнение.

Мы договорились встретиться третьего января — в последний день праздничной новогодней недели.

Я впервые