Инстинкт Убийцы. Книга 1 - Элеонора Бостан

стараясь держаться поближе к стене и внимательно прислушиваться к любым звукам. Она знала, что на этаже нет никого кроме нее и посла, но все равно соблюдала осторожность – жизнь богата сюрпризами, причем большинство их не из приятных. Иду на свет в конце тоннеля, подумала Фатима, глядя на слабое голубое свечение, пробивающееся сквозь большое окно в конце коридора. Там досматривал последние свои сны ничего не подозревающий красивый и успешный мужчина, многого достигший в жизни, потративший много сил на то, чтобы спать сейчас на кремовом шелке, который он так любит, и вдыхать чистый морской бриз, влетающий в распахнутые окна его шикарной виллы. И пусть за свою долгую красивую жизнь он нажил больше друзей, чем врагов, но количество в данном случае не имело перевеса у качества. Его жизнь заказали, и теперь она идет за ним. Таков этот мир, на вершине конкуренция жестока и беспощадна, и выживает не сильнейший, как в мире зверей, а самый удачливый – чисто людская особенность эволюции.

Мягкий и толстый ковер на полу коридора заглушал и без того осторожные шаги девушки, крадущейся в темноте, как ниндзя из голливудских фильмов, в доме по-прежнему стояла полная тишина. Я на самом деле здесь, я уже почти у цели, проносились мысли в голове, а она все шла вперед, нежно поглаживая пистолет как домашнего любимца. До двери посла оставалось всего несколько шагов, но она все еще боялась, что одна из многочисленных дверей по обе стороны коридора вдруг откроется, и как-нибудь очередная смазливая любовница посла громко заорет, увидев посреди дома незнакомку в черном одеянии. Пару раз ей казалось, что она слышит, как скрипит пол за какой-нибудь дверью, а потом вдруг поворачивается ручка… но, разумеется, все это были проделки нечистой совести и нервного напряжения, в конце концов, она не на коктейль заглянула. Она пришла, чтобы убить посла. И уже почти с этим справилась.

– Почти не считается, – одними губами проговорила Фатима, – он еще дышит, а все еще торчу здесь.

Говорить даже шепотом она не рискнула, даже дышать полной грудью она не могла – боялась шума. Пожалуй, так я еще ни разу не волновалась, отметила Фатима, подходя к заветной двери, это мое самое громкое дело. И самое трудное. По крайней мере, на данный момент, тут же поправила она себя. Уходить на покой она не собиралась, сдавать позиции – тоже. Значит, вполне может быть, что самое трудное и самое выдающееся ее убийство еще впереди. Эти мысли помогли немного снять волнение, и она, глубоко вдохнув, положила руку в перчатке на ручку двери.

В спальне было намного светлее, чем в лишенном окно коридоре. Настолько светлее, что она видела все, как днем в голубом свете фонарей. Сразу бросалась в глаза огромная кровать, на которой могли бы поместиться четверо или пятеро, но на широком кремовом просторе лежал, скорчившись, всего один человек. Одеяло он отбросил к ногам, и теперь, видимо, замерзнув в порывах прохладного ветра, влетающего в раскрытые двери балкона, сжался в позе эмбриона, подтянув ноги в таких же кремовых пижамных штанах к самому подбородку. Ветер развевал тончайшие занавески, и Фатиме показалось, что они как руки машут на прощание своему хозяину. Где-то совсем рядом шумело море, успокаивая и навевая приятные сны, но Фатима очень сомневалась, что людям такого ранга может сниться что-то спокойное и безмятежное, слишком много проблем, слишком много завистников. В холодном свете фонарей виллы спальня посла показалась Фатиме самым уютным местом на земле, самой колыбелью покоя. Просторная, с большими окнами и минимумом мебели – кроме гигантской кровати, двух тумбочек, туалетного столика и кресла в ней не было ничего – и максимумом цветов в вазах и в горшках, на натертом и блестящем даже в таком скудном свете полу лежал шикарный ковер с длинным густым ворсом. Прямо возле двери на ковре стояла пара кожаных шлепанцев, видимо, мужчина, спящий сейчас на кровати, любил ходить босиком по этому ковру. Фатима осторожно закрыла за собой дверь, напрягая все свои таланты, чтобы не произвести даже самого маленького шума. Получилось, дверь закрылась совершенно беззвучно, даже металлический язычок замка скользнул на место без обычного щелчка. Теперь она наконец-то осталась наедине со своим объектом.

Тихо и медленно она сняла с предохранителя пистолет, глядя блестящими нетерпеливыми глазами на спящего мужчину, ветер ворвался в комнату, раздувая тончайшие занавески, сонно и лениво пело море. Бесшумно ступая по ковру, она подошла к самой кровати и подняла пистолет, направленный до этого в пол. Время пришло, обратный отсчет почти завершился. Как будто что-то почувствовав, человек на кровати вдруг зашевелился, застонал и перекатился на другой бок. У Фатимы замерло сердце, нервы, итак натянутые до предела, казалось, вот-вот лопнут. Но нет, посол не проснулся. Где-то внизу, во дворе перекликалась охрана, Фатима услышала треск рации, а потом тихий голос, докладывающий, судя по спокойной интонации, что все нормально. Да, подумала она, все просто замечательно, у вас под носом я убиваю посла, но у вас все нормально. Вот вам и теория относительности.

Держа пистолет одной рукой, она немного наклонилась и пощекотала кончиком шелковой простыни голую ступню мужчины. Она не знала, проснется он или нет, теперь ее уже это не волновало. Он не проснулся, просто поерзал на кровати, поджимая ноги под себя, но никак не переворачивался. Фатима предприняла вторую попытку, пощекотала и быстро отпрянула, занимая удобную для стрельбы позицию. На этот раз получилось. Посол что-то невнятно пробормотал и перекатился на спину, чавкая губами совсем как младенец. Пора, прозвучал сигнал в голове Фатимы, она выпрямилась, стоя у изножья кровати и обеими руками сжимая пистолет, немного вытянула руки. Левая надежно фиксировала правую. Прицелилась. С такого расстояния и слепой не промахнется, подумала она, направляя дуло точно между глаз.

– Покойся с миром. – Прошептала она, концентрируясь на цели. – Такова твоя судьба.

17

В тихой комнате раздались два мягких щелчка, которые полностью заглушили шелест ветра и шум волн. Все, она это сделала. Посол мертв.

Времени на радость или триумф пока не было, надо было еще выбраться отсюда живой и по возможности невредимой. Единственная мысль, возникшая у нее после убийства: и ради этих секунд я тратила два месяца, а кто-то – миллионы долларов.

Теперь она номер один, она еще раз подтвердила свой статус и увеличила разрыв – вряд ли кто-то из конкурентов смог бы провести такое сложное дело. Но гордость – это потом, сейчас пора было уносить ноги.

Скинув с плеч рюкзак, она быстро спрятала там пистолет, предварительно щелкнув предохранителем и упаковав его в