В огне повенчанные - Иван Георгиевич Лазутин

class="p1">Вгорячах майор хотел наказать коновода по всей строгости Дисциплинарного устава, но потом остыл, пожалел, видя, как тот, тяжело вздыхая, глубоко переживает утрату лошадей. А уж о Пике сожалели все, кто был близок к майору. И вот теперь безлошадный майор скользил лучиком карманного фонаря по ногам, шее, крупу высокого серого жеребца, смачно жующего овес.

– Да-а… – шумно с чувством вздохнул майор. – Перед таким соколом затанцевала бы даже моя Пика. – А, лейтенант? А ведь хорошо я поддержал тебя огоньком?.. – Майор перевел лучик фонаря на лицо Григория, на котором играла улыбка догадливого человека. – Ну, что молчишь? Ведь спас вас?

– За огонек спасибо, товарищ майор, а насчет этого красавца – опоздали.

– Как опоздал?!

– Пришлось подарить комдиву. А дареное не передаривают.

Майор сразу опечалился.

– А эти? – Он показал на лошадей, стоявших в глубине стойла.

– Одну из них оставлю себе. – Григорий ласково погладил круп гнедого жеребца, стоявшего рядом с серым красавцем. На нем он прорывался с «языком» через боевое охранение противника и уже даже как-то сроднился с ним. – Мне ведь по штату тоже положена лошадь. Ведь так, кажется, товарищ майор?

– Кажется, так. – Майор махнул рукой и вышел из-под навеса. – Завтра утром разберемся. Дождемся Иванникова, тогда будем говорить «гоп». Где его поджидают ваши разведчики?

– За стожком сена, откуда хорошо просматривается с бугорка весь передний край.

– Как только вернется Иванников со своей группой и с пленным майором – доложите мне. Я буду на НП второго батальона. Куда вы приказали Иванникову доставить «языка»?

– Сюда же, на КП комдива.

– Где будете ждать их?

– У стога сена. Там ждут Иванникова мои бойцы.

– Я приказал начпроду второго батальона ждать вас в вашем блиндаже. Все, что полагается вам за сегодняшнюю операцию, у него с собой. Только не перебарщивать. И хорошенько отоспитесь. Вы заслужили.

– Слушаюсь, товарищ майор.

– А лошадку буланую ты мне все-таки подари, лейтенант. Без лошади я сирота.

Как только майор уехал, Казаринова и его разведчиков дежурный по штабу пригласил в избу согреться. Там, над полевым телефоном на кухне, рядом с теленком, клевал носом тот самый связист, который разматывал обмотку на голове пленного полковника. Керосиновая лампа, висевшая над чисто выскобленным сосновым столом, тускло освещала просторную кухню, пропахшую кислыми щами, мокрой овчиной и еще чем-то таким, что можно ощутить лишь в деревенских избах средней полосы России, где зимой держат молочных телят и ягнят, а в сильные морозы даже заводят отелившихся коров.

На широкой лавке у глухой стены, накрывшись шинелью, спал крепким сном, если судить по захлебистому храпу, начальник связи дивизии майор Курдюмов. Вместо подушки под головой у него был клубок какого-то тряпья, из которого торчал кончик кобуры пистолета и проглядывала пряжка широкого командирского ремня.

Дежурный лейтенант, поймав взгляд Казаринова, брошенный на печку, откуда торчали две пары ног в заштопанных шерстяных носках, заметил:

– Хозяева, кроме теленка, которого они при отступлении немцев как-то ухитрились припрятать, не осталось никакой живности. Увезли, гады, даже подушки и перину. – Лейтенант достал из вещмешка алюминиевую фляжку, побулькал ею над ухом и, подмигнув Казаринову, отвинтил колпачок, в который, как в аптекарскую мерку, входило ровно пятьдесят граммов водки. – По парочке для сугрева! – Лейтенант протянул наполненный до краев колпачок Казаринову. – Комдив, пока ждал вас, искурил пачку «Беломора». Раза два звонил командарм. Уж очень зачем-то понадобился им французский офицер. А вы махнули по высшему классу – сразу полковника! – Лейтенант разрезал на четыре части ломоть хлеба, посолил четвертушки и положил их на стол.

– А где-то на подходе еще и французский майор, – заулыбался Вакуленко. Он поднес к носу кусочек хлеба, несколько раз нюхнул его.

Окно, выходившее во двор, осветилось голубоватым светом, потом откуда-то издалека донесся приглушенный рокот.

– Рокоссовцы!.. Бьют дивизионом «катюш». Вот уже вторую ночь не могут выбить немца из Криушан. А приказ Жукова, как я слышал краем уха, четок: нужно во что бы то ни стало сегодня ночью выбить их из Криушан, – добавил Вакуленко.

Группа захвата во главе с Иванниковым перешла нейтральную полосу с пленным майором в пятом часу утра, когда, как понял Казаринов, войска генерала Рокоссовского отбили у врага два раза переходившее из рук в руки село Криушане. Об этом говорили разливы огненных хвостов «катюш», которые теперь вспарывали небо с того самого места, где находилось небольшое сельцо Криушане. После таких мощных огневых налетов от него не осталось не то что изб и дворов – не устояли даже печки с головешками разметанных бревен.

Первое, что сделал Казаринов, когда в барахтающихся по глубокому снегу бесформенных фигурах узнал своих разведчиков, – это сосчитал: все ли вернулись? «Все!» – обрадованно подумал Казаринов и бросился по глубокому снегу навстречу разведчикам.

– Не подходите близко, товарищ лейтенант! – донесся до Казаринова голос Иванникова.

– Это почему же?

– Этого французика из Бордо дорогой настигла медвежья болезнь. А он ведь дворянин. На пальцах объяснил мне, что ему нужно привести себя в порядок.

– Ничего, это не смертельно, – живо откликнулся Казаринов. – Закроем на полчасика в баню, дадим ведра два ледяной воды, а старшина подкинет ему кальсоны и штаны. – Казаринов фонариком осветил лицо майора, на котором был написан животный страх.

Разведчики Иванникова дышали тяжело. С их потных лиц струился парок. Не успели они подойти к занесенному снегом стожку сена, как тут же повалились на снег, и каждый, словно по команде, полез в карман за масленкой, в которой они хранили махорку.

– На перекур даю пять минут! – объявил Казаринов. – Иванников, перед тем как доставить «языка» на КП комдива, нужно сделать ему санобработку. Утром ему предстоит встреча с командармом.

– Будьте спокойны, товарищ лейтенант!.. Вакула обработает майора по высшему классу, как в московских Сандунах! Он мастер по таким делам.

– Задачу уяснил, Иванников?

– Уяснил, товарищ лейтенант! Кого назначите мне заместителем в этом важном деле?

– Вакуленко, – сразу ответил Казаринов, хотя знал, что ответ его наверняка вызовет между Вакуленко и Иванниковым словесную перепалку. И не ошибся.

Обрадовавшись, что появился повод съязвить по адресу Иванникова, Вакуленко, попыхивая самокруткой, зажатой в широкой ладони, деловито произнес:

– Согласен с вами. Предлагаю следующую расстановку сил: я встану с автоматом в руках у дверей бани как охрана! А Иванников – по другую сторону двери с мочалкой в руках. Лады?

Хохоток разведчиков был дружным.

– Тогда бросим жребий: кому по какую сторону двери находиться: мой – орел, у Вакулы решка, – не унимался Иванников.

– А если ляжет решка? – пророкотал простуженный басок разведчика Костомарова. – Вы думаете, и здесь Ивашка не сможет выйти из воды сухим?

– А чего мне выходить из