Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Сжал упругие ягодицы Грейс и перекинул её на спину, шумно дыша и наваливаясь сверху. С рыком вошёл на всю глубину. Толчок, ещё один… Мощный поток магии уже буквально разрывает мои вены. Ни с чем не сравнимое ощущение. Наслаждение, которое сменяется болью. Боль, которая приносит облегчение. Разве так бывает?

Ускорился и не без удовлетворения отметил, как прикрылись длинные ресницы, отбрасывая густую тень, и закатились чёрные глаза. Как раскрылся красивый рот в беззвучном крике. Как крупная судорога волной прокатилась по телу брюнетки, даря мне очередную порцию обжигающего магического оттока. Закусил губу и с яростью вбился ещё глубже, ещё сильнее, мучительно предвкушая разрядку. Она не заставила себя долго ждать. Такая же яркая и острая, как и сама Грейс. Мощная и выматывающая, но определённо принёсшая долгожданное облегчение.

Тяжело выдохнул и откинулся на лопатки. Это был шикарный секс, один из лучших в моей жизни, вот только многочисленные травмы, принятие чужой магии и вынужденная концентрация на исцеляющих нитях вымотали до предела.

Грейс всё продолжала лежать на подушках, запрокинув голову назад. Она тоже устала, но разве что чуть сильнее, чем при обычном сексе. Как правило, донор магии не испытывает дискомфорта или боли, для него отдача сродни сильному колдовству, разумеется до тех пор, пока он делится энергией в разумных количествах. Это частично похоже на донорство крови. До тех пор, пока у пациента берут кровь, ему всё равно – пакетик или два её выкачают, он не заметит разницы. Но если взять и откачать из пациента разом пять или даже семь стандартных порций, то ему станет очень плохо. С реципиентом дела обстоят несколько иначе. Тот, кто пополняет свой резерв, испытывает полный спектр неприятных эмоций даже от малейшего вмешательства чужой магии. Соответственно, чем больше он возьмёт, тем тяжелее ему будет «переварить» одолженное. Однако, судя по тому, что я не сдох от болевого шока, магия Грейс мне в целом подходит.

Какое-то время мы просто лежали, приходя в себя. Потом я севшим голосом спросил:

— Почему я?

Девушка бросила на меня косой взгляд и внезапно громко расхохоталась.

— А мысль, что просто понравился, ты не допускаешь?

Безмятежное лицо Грейс не отображало ни одной негативной эмоции. Расслабленный лоб и щёки, томный взгляд, обкусанные влажные губы, едва заметный румянец. Она выглядела как сытая и удовлетворённая кошка. Весьма потрёпанная, надо заметить, кошка.

— Я думаю, что ты лжешь, — протянул, наблюдая за изменениями на лице девушки.

Большинство людей, когда их обвиняют во лжи, приходит в негодование или тщательно изображают оное, из-за чего достаточно легко понять, врёт человек или нет. Девушка вновь повела себя нестандартно, шумно фыркнув и неожиданно серьёзно посмотрев мне в глаза.

— Ну, так скажи, Кай, в чём же я вру? Ты мне понравился с первого взгляда, и чутьё меня не обмануло. Ты оказался шикарным любовником, даже несмотря на то, что нахально выкачал на своё исцеление почти весь резерв. Я всё равно повторила бы.

Кивнул на всё сразу и машинально ощупал сросшиеся рёбра.

— Ты не лжёшь конкретно в этом, собственно как и не лгала в том чёртовом контейнере, что жандармы перехватили последние морские поставки с особым грузом. Но ты лукавишь, не рассказывая всей правды. А судя по тому, как раскрепощённо чувствуешь себя в постели, отбоя от желающих оказаться в ней быть не должно. Что возвращает к логичному вопросу: почему я?

Несколько долгих секунд Грейс внимательно смотрела на меня, а затем откинула прилипшие ко лбу волосы и еле уловимо пожала плечами, словно говоря самой себе: «А какая разница? Всё равно он рано или поздно догадается…»

— Ты себе не представляешь, что такое стоять во главе криминального мира, где царят очень жёсткие законы. У меня несколько сотен людей и добрая половина из них только и ждёт момента, когда я оступлюсь. Я не могу никого приблизить к себе, потому что в моём мире, если женщина спит с мужчиной, то она находится под ним. Переспать с кем-то ради удовлетворения, сиюминутного желания — означает дать повод пошатнуть свою власть. Я не для того столько лет выгрызала себе место, чтобы так глупо лишиться её. И поверь, дело не в тщеславии или жажде правления. Просто здесь либо тебя уважают, либо ты никто и звать тебя никак.

— Отсюда твой маскарад и ношение мужской одежды, — задумчиво закончил мысль. — А приблизить к себе мужчину из обычных смертных тебе не позволяет совесть, да и твои мордовороты съедят его живьём.

Грейс усмехнулась.

— Всегда любила умных мужчин, Кай.

— Ты поэтому решила меня похитить и дать на растерзание своим людям? — не без иронии уточнил я.

Девушка фыркнула.

— Я не ожидала, что ты окажешься настолько проницательным. По задумке ты должен был указать на одного из троих парней. Любого! И я объявила бы его крысой, после чего мы уединились бы в моей каюте. Это был заранее продуманный спектакль для всех, кто на меня работает. Но ты, как назло, действительно попытался выполнить задание!

— И что, тебе было бы совсем-совсем не жаль того, на кого бы я указал пальцем?

— Не-а. — Девушка потянулась и встала на кровати на четвереньки, оттопырив свои шикарные ягодицы. Она искала одежду, которую мы сбросили в пылу страсти на пол. — Отметелили ли бы его, да и только. Убивать никто бы не стал. Дураки, что ли, отстреливать агента жандармерии? Так, заказ на чистку памяти организовали бы, и дело с концом.

«Чистка памяти, и дело с концом». Неприятный осадок горечью остался где-то на языке. Что ж, спасибо хотя бы на том, что Грейс сейчас абсолютно честна.

— А я? — Собственный голос прозвучал непривычно хрипло.

— А что ты? — Девушка наконец подняла свою одежду и натянула жилет прямо на голое тело.

— Не будет мучить совесть, что твои амбалы меня где-нибудь прикопают? Всё-таки я не отношусь к вашему брату, скорее уж наоборот, оказываю частные услуги комиссару.

Грейс рассмеялась так, будто я сказал что-то действительно смешное.

— Нет, Кай. Все в курсе, что у тебя были дела с Одноглазым. Многие даже побаиваются способностей Короля Лжи, так как в народе ходят слухи, что ты продал душу дьяволу, чтобы читать чужие мысли и потаённые желание. Не-е-ет, из-за тебя моя совесть будет спать крепким сном. Собственно, после сегодняшнего большинство ещё сильнее уверится в том, что ты ненормальный.