Древнерусская литература. Библиотека русской классики. Том 1 - Ермолай-Еразм

На обеде я едше, грех ради моих подавился — другая мне смерть! С полчаса не дышал, наклонясь, прижав руки, сидя; а не кусом подавился, но крошечку рыбки положа в рот: вздохнул, воспомянув смерть, яко ничтоже человек в житии сем, а крошка в горло и бросилась, да и задавила. Колотили много в спину, да и покинули; не вижу уж и людей, и памяти не стало, зело горько-горько в то время было. Ей, горька смерть грешному человеку! Дочь моя Агрепена была не велика, плакав, на меня глядя много, и никто ея не учил, — робенок розбежався, локтишками своими ударилась в мою спину, и крови печенье из горла рыгнуло, и дышать стал. Большие промышляли надо мною много и без воли Божии не могли ничево зделать, а приказал Бог робенку, и он, Богом подвизаем, пророка от смерти избавил — гораздо не велика была, промышляет около меня, бытто большая, яко древняя Июдифь о Израили, или яко Есвирь о Мардохее, своем дяде, или Девора мужеумная о Вараце. Чюдно гораздо сие, старец, промысл Божий робенка наставил пророка от смерти избавить. Дни с три у меня зелень горькая из горла текла, не мог ни есть, ни говорить: сие мне наказание за то, чтоб я не величался пред Богом совестию своею, что напоил меня среди озера водою, а то смотри, Аввакум, и робенка ты хуже. И дорогою, было, идучи исчезнул, — не величайся, дурак, тем, что Бог сотворит во славу свою чрез тебя какое дело, прославляя свое пресвятое имя. Ему слава подобает, Господу нашему Богу, а не тебе, бедному, худому человеку.

Есть писано во пророцех, тако глаголет Господь: «Славы Своея иному не дам». Сие реченно о лжехристах, нарицающихся богом, и на жиды, не исповедающих Христа Сыном Божиим. А инде писано: «Славящия мя — прославлю». Сие реченно о святых Божиих; его же хощет Бог, того прославляет. Вот смотри, безумне, не сам себя величай, но от Бога ожидай; как Бог хощет, так и строит. А ты су какой святой? Из моря напился, а крошкою подавился! Только б Божиим повелением не робенок от смерчи избавил, и ты бы что червь: был, да и нет! А величаесся, грязь худая: я су бесов изгонял, то-се делал, а себе не мог помощи, только бы не робенок! Ну, помни же себя, что нет тебя ни со што, аще не Господь что сотворит по милости Своей. Ему ж слава.

Всякому убо правоверну подобает крепко персты в руке слагая держати и креститися, а не дряхлою рукою знаменатися с нерадением и бесов тешить, но подобает на главу, и на брюхо, и на плеча класть рука с молитвою, еже бы тело слышало, и умом внимая о сих тайнах крестися; тайны тайнам в руке персты образуют. Сице разумей. По преданию святых отец подобает сложити три перста: великий и мизинец и третий подле мизинаго, — всех трех концы вкупе; се являет триипостасное божество — Отца и Сына и Святаго Духа. Таже указателный и великосредний: два сия сложити и един от двух — великосредний — мало наклонити; се являет Христово смотрение Божества и человечества; таже вознести на главу — являет ум нерожденный: Отец роди Сына, превечнаго Бога, прежде век вечных; таже на пуп положити — являет воплощение Христа, Сына Божия, от святыя Богоотроковицы Марии; таже вознести на правое плечо — являет Христово Вознесение и одесную Отца седение и праведных стояние; таж на левое плечо положити — являет грешных от праведных отлучение, и в муки прогнание, и вечное осуждение. Тако научиша нас персты слагати святии отцы: Мелетий, архиепископ антиохийский, и Феодорит блаженый, епископ киринейский, и Петр Дамаскин, и Максим Грек. Писано о сем во многих книгах: во псалтырях и в Кирилове, и о вере в Книге, и в Максимове книге и Петра Дамаскина в книге, и в житье Мелетиеве; везде единако святии о тайне сей по вышереченному толкуют. И ты, правоверне, назидая себя страхом Господним, прекрестяся и, пад, поклонися главою в землю — се являет Адамово падение; егда же восклонисся — се являет Христовым смотрением всех нас востание. Глаголи молитву, сокрушая свое сердце: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Таже твори по уставу и метание на колену, как церковь прежде держала: опирайся руками и коленми, а главу до земли не доводи — так Никон, Черныя Горы игумен, повелевает в своей книге творити метания; всякому своя плоть пометати пред Богом подобает без лености и без гордыни во церкви, и в дому, и на всяком месте. Изряднее же в Великий пост томить плоть своя по уставу, да не воюет на дух; в празники же, и в суботы, и в недели просто молимся стояще, поклоны по уставу творим поясные и в церкве и в келье, изравняюще главу против пояса, понеже празника ради не томим плоти метанием, а главу наклоняем в пояс без лености и без гордыни Господу Богу и Творцу нашему. Субота бо есть упокоения день, в он же Господь почи от всех дел Своих, а неделя — всех нас востание воскресения ради. Тако же и празники, радосно и духовно веселящеся, торжествуем.

Видишь ли, боголюбче, как у святых тех положено розводно, и спасительно, и покойно, не как у нынешних антихристова духа: и в Великой пост метания на колену класть, окаянные, не захотели, гордыни и лености ради. Да что сему конец будет! Разве умерши станут кланятца прилежно. Да мертвые уже на ногах не стоят и не кланяются, лежать все и ожидают общаго востания и противо дел воздания. А мне видятся равны уже оне мертвецам тем; аще и живи суть, но исполу живи, но дела мертвечия творят, срамно и глаголати о них. Оне жо, бедные, мудрствуют трема персты креститца, большой, и указательный, и великосредний слагая в троицу, а не ведомо в какую, больше в ту, что во Апоколепсисе пишет Иван Богослов — змий, зверь, лживый пророк. Толкование: змий глаголется диявол, а лживый пророк — учитель ложной, папа или патриарх, а зверь — царь лукавой, любяи лесть и неправду. Сия три перста предал Фарнос, папа римской, благословлял и крестился ими, и по нем бывый Стефан, седмый папа, выкопав, поругал ево, перст отсекше бросил на землю, и разступилася земля, и пожре перст. Таже отсекше другий бросил, и бысть пропасть велика; потом и третий отсекши бросил, и изыде из земли смрад лют, и начата люди от смрада издыхати. Стефан же велел и тело Фармосово в Тиверь-реку кинуть и, сложа персты своя по преданию, благословил пропасть, и снидеся земля по-прежнему паки. О сем писано в летописце латынском, о вере Книга указует летописец которой[448]. Но аще ревнитель Стефан и обличил сию триперсную ересь, а однако римляне и доныне трема персты крестятся, потом и Польшу прельстили, и вси окресныя реши — немец, и серби, албанасы, и волохи, и греки — вси обольстились, а ныне и наша Русь ту же три перста возлюбила, предание Никона-отступника со дьяволом и с Фармосом. Еще же и новой адов пес выскочил из безны — в греках Дамаскин иподдьякон-безъимянник, и предал безумным грекам те же три перста, толкует за троицу, отсекая вочеловечение Христово. Чему быть! Выблядок того же римскаго костела, брат Никону-патриарху! Да там же в греках какой-то, сказывают, протопоп Малакса архиереом и ереом благословлять рукою повелевает, некако и странно сложа персты, — Исус Христом. Все дико: у давешняго врага вочеловечения нет, а у сего Малаксы Святыя Троицы нет. Чему быть? Время то пришло, некем им играть, аже не Богом. Да что на них и сердитовать? Писаное время пришло. Ипполит святый и Ефрем Сирии, издалеча уразумев о сем времени, написали сице: «И даст им скверный печать свою за знамение Спасителево. Се о трех перстах реченно: егда сам себя волею своею печатает трема персты, таковаго ум темен бывает и не разумевает правая, всегда помрачен, печати ради сея скверныя». Еще же и другое писание: «И возложит им скверный и мерский образ на чело». Се писано о архиерейском благословении, еже Малакса предал; от разумеющих толкуется: идол в руке слагая, на чело возлагают, еже есть мерский образ. Да будут оне прокляти со своим мудрованием развращенным, тот — так, другой — инак, сами в себе несогласны, враги креста Христова!

Мы же держим святых отец предание — Мелетия и прочих — неизменно. Якоже знаменуемся пятью персты, тако же и благословляем пятью персты во Христа и во Святую Троицу, слагая по вышереченному, как святии предаша. И при царе Иване бывыи в Москве поместный собор так же персты повелевает слагати, якоже Феодорит, и Мелетий, и Петр, и Максим Грек научиша пятью персты креститися и благословляти. Тамо на соборе быша знаменосцы[449] Гурий и Варсонофий, и Филипп — русския чюдотворцы. И ты, правоверие, без сомнения держи предание святых отец, Бог тебя благословит, умри за сие, и я с тобою же должен. Станем добре, не предадим благоверия, не по што нам ходить и Персиду мучитца, а то дома Вавилон нажили. Слава о сем Христу, Сыну Божию, со Отцем и со Святым Духом, ныне и присно и во веки веком. Аминь.

Ну, старец, моево вякання много веть ты слышал! О имени Господни повелеваю ти, напиши и ты рабу-тому Христову, как Богородица беса-тово в руках-тех мяла и тебе отдала, и как муравьи-те тебя за тайно-ет уд ели, и как бес-от дрова-те сожег, и как келья-та обгорела, а в ней все цело, и как ты кричал на небо то, да и иное, что помнишь. Слушай ж, что говорю! Не станешь писать, так я осержусь: у меня любил слушать, чево соромитца! Скажи жо хотя немношко. Апостоли Павел и Варнава на соборе сказывали ж во Еросалиме пред всеми, елика сотвори Бог знамения и чюдеса во языцех с нима. В Деяниих зачало 36 и 42 зачало. И величашеся имя Господа Исуса. Мпози же от веровавших прихождаху, исповедующе и сказующе дела своя. Да и много тово найдется во Апостоле и в Деянии. Сказывай, небось, лише совесть крепку держи; не себе славы ища говори, но Христу и Богородице. Пускай раб-от Христов веселится чтучи, а мы за чтущих и послушающих станем Бога молить. Как умрем, так оне помянут нас, а мы их там помянем. Наши оне люди будут там, у Христа, а мы их во веки веком. Аминь.