"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

Пожалуй, именно эта девочка, внучка кузнеца, которая никогда за свою жизнь не видела и не пробовала самый обыкновенный сладко-кислый кор (здешний аналог апельсина), первой и прорвала плотину молчания среди гномов. Буквально через несколько секунд, после того, как добыча гномы была обнюхана и распробована (на как распробована, так, каждому досталось лишь по крошечному кусочку) к первой повозке и опешившему вознице словно стая назойливых воробьев слетелось десятка два детворы. Разновозрастные гномики с удивлением, а то и с восхищением рассматривали самые обыкновенные фрукты и овощи.

Следом за ними стали подходить и взрослые, которые, казалось, до самой этой секунды не верили, что на десятках повозках возле их дома находится самая настоящая и такая долгожданная пища.

— Сынок, — матушка Шаша нежно, с благоговением набрала горсть земляной крупы (обыкновенного земного риса), который в гномьей культурной традиции наделялся мистическими свойствами и считался праздничной едой. — Вижу, тебе удалось…, — она осторожно поднесла ладонь к носу и вдохнула аромат, исходящий от светло-коричневых зерен. — Спасибо, — медленно и аккуратно высыпав все до последнего зернышка обратна, она крепко обняла сына. — Спасибо.

… Вокруг них царило настоящее столпотворение! Между повозками и улыбающимися крестьянами стремглав носились маленькие гномы, детки, которые то залазили под повозки, то прыгали на них. Другие пытались коснуться насторожено фыркающих лошадей, не привыкших к такому интересу, другие — хватали все подряд из сложенных мешков. Взрослые же, не обращая внимания на детвору, разгружали привезенные припасы. Надо было видеть, с каким выражением лиц (хотя для людей чуть гротескные лица гномов казались одинаковыми) они делали это! С какой, почти родительской заботой, мешки с зерном ровно складывались один к другому, с какой тщательностью подбирались случайно высыпавшиеся из ящика овощи…

Видя, как один гномов, с безобразной металлической культей вместо ноги, тоже стал подбирать валявшиеся овощи с таким видом, словно это драконье золото, один из возниц, молодой, кровь с молоком парень, не выдержал и заржал. Ему, наследнику хорошего земельного надела да доброго куса заливного луга, где можно было смело пасти целое стадо коров, было до коликов смешно наблюдать, как древний увечный дед, подогнув культю, неуклюже ползал по пыли и подбирал брюкву.

— Ха-ха-ха-ха! Вот же…, — вдруг кто-то с силой треснул его по спине. — Что за дуре…, — дурнея на глаза, парень резко развернулся и наткнулся на того самого пожилого возницу, что был на первой повозке. — Батя, ты что?

А тот не говоря ни слова, снова заехал ему по спине. Только в этот раз ударил он не рукой, а костяной рукояткой своей плетки. Знатным, хлестким вышел удар.

— Замолкни, дурья твоя башка! — прошипел мужик и, кивая на старого гнома, продолжил с горечью. — Смотрю ряху отъел, а ума как не было, так видно уже и не будет. Ты чего горло дерешь, как жеребец?… Видно, забыл уже как люди голодают?! Да? — парень осунулся, словно из него резко вынули внутренний стержень и оставили одну лишь оболочку из плота. — Забыл, как матери бросали в реку новорожденных, чтобы их не сожрали другие дети? Не помнишь уже? Сытно, жрать стал, смотрю? — лицо парня покрылось темно-красными пятнами. — Уйди с глаз моих прочь! — тот, молча, слез с повозки.

Мужик же, тяжело вздохнув, подошел ко гному и, не говоря ни слова, начал помогать ему собирать овощи и складывать их в ящик. Двое старых работяг, переживших не один голод, быстро нашли общий язык…

Тимур стоял недалеко от них и прекрасно видел всю эту сцену, от которой тяжесть словно стальные обручи стягивала сердце. Утешало же его в эти мгновения одно — «клан больше не будет голодать». Эта фраза огненными символами билась у него в голове, наполняя уже уверенностью и силой.

— Так…, — встряхнулся он, отходя от двух разговорившихся стариков — таких разных, но и в то же время таких одинаковы. — А где же наши найденыши?

Строитель с сыном занимали в его планах такое важное место, что он ни как не мог позволить себе потерять их. Он свистун ошивавшегося рядом Крома и попросил его помочь в поисках. Вякнувшего было что-то про изгоев и выродков Крома, Тимур сразу же осадил.

— Хочешь снова копаться в шахте и всю жизнь жрать грибную похлебку с плесенью, иди! — гном-детина потупился, всем своим видом показывая, что новая жизнь ему нравиться гораздо лучше прежней. — Нет? Тогда, забудь про выродков и изгоев!

Обе потеряшки нашлись в самом конце колонны, где они сидели возле колеса повозки. Старший, как оказалось, лежал без сил, а мальчик-полукровка — боялся отходить от отца.

— Я Торгрим, сын Горма, сын Торина… Изгой… Ты…, — гном открыл глаза при их приближении и внимательно посмотрел на Тимура. — Ты… сказал, что возьмешь нас в клан? Это, правда? — тяжелый это был взгляд; здесь было все — и отчаяние, и ожидание предательства, и надежда, и даже ненависть. — Клан Черного топора примет нас?

Тимур задумался. Не мог же он ему сказать, что о них еще никто ничего не знает и решить такой вопрос в одиночку он просто не сможет. Сказать так, глядя ему в глаза парень точно не мог!

— Сегодня старейшины скажут свое слово, — надежда, искорка которого все теплилась в глазах побитого гнома, враз потухла; отношение к изгоям и полукровкам было известно всем. — Но… Ты слышишь меня? — мальчик, видя сникшего отца, еще сильнее прильнул к нему. — Очнись! Я, Колин сын Волгрина сын Борта, обещаю тебе, что сделю все, чтобы ты и твой сын стали частью нашего клана! Ты слышишь меня?! — он присел рядом и крепко встряхнул его. — Я тебе обещаю это!

Не известно, что лежавший гном увидел в нем или услышал в его словах, но он впервые за все время их знакомства улыбнулся и еле заметно кивнул.

— Ну, вот и славно! — Тимур тоже улыбнулся. — А ты, малыш, береги отца. Скоро, мы вас устроим в нашем городе, в городе клана Черного топора, — как это ни странно, слова эти он повторял без иронии и даже с едва намечающейся гордостью. — Черного топора… Обязательно…

Однако, едва он отошел от них, как сомнения с новой силой охватили его. Тимур ясно понимал, что клан никогда не примет изгоя, а уж тем более полукровку. Принять в свои ряды изгоя — это значило нарушить тысячелетиями складывающие традиции. Но даже, по большему, главное не это! Таким решением можно было окончательно испортить отношения с другими кланами, с которыми, по-хорошему, у них и так не все было ладно. Старейшины никогда не пойдут на это!

— Колин! Колин! — в этот момент погруженного в себя Тимура кто-то громко окликнул. — Колин! — со стороны входа в подземный город со всех ног бежал полненький гном и звал его. — Скорее! Колин! Ох!

Чуть не сбив его с ног, запыхавшийся посланник ни как не мог отдышаться и просто тянул его за руку внутрь горы. Ничего не понимая и подозревая самое страшное, парень быстро пошел за ним.

— Чего там случилось? — гном что-то невнятно бормотал и вся сильнее тянул его по полутемным тоннелям. — Что ты молчишь? Эй?!

Сначала они прошли главный зал, в котором обычно проходили совместные обеды и ужина их маленького клана, затем вошли штольни с мастерскими.

— Быстрее, Колин, — наконец, заговорил гном, открывая дверь, которая вела в самую древнюю часть города. — Там уже все собрались.

Они несколько минут спускались по широким ступенькам, пока не подошли к огромным воротам, массивные створки которых были чуть приоткрыты. Не доходя несколько шагов до них, гном остановился и тихо-тихо произнес:

— Дальше мне нельзя… Они звали только тебя, Колин.

Такое поведение смутило Тимура еще больше. Как он в эти мгновения не копался в памяти, осколки которой достались ему от прежнего Колина, он так и не получал ответа на интересующие его вопросы.

— Ладно…, — прошептал он, с волнением, которого не ожидал от себя сам, толкая одну из створок. — Прорвемся.

Толстенная, почти полуметровая створка двери, открылась на удивление легко и Тимур, сделав шаг вперед, невольно остановился.