Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Верно, Ютаро-кун, — согласился Накадзо. — Все ответы происходят именно оттуда. Из Великого землетрясения Канто.

— Наш отряд бойцов с потусторонним был создан ещё в первые годы Тайсё, — начал рассказывать Юримару, — когда начали вылезать последствия эпохи Мэйдзи. Сначала они были не столь страшными — небольшие стаи каии, так называли тварей, с которыми мы боролись, забирались в дома, но отступали, если им давали решительный отпор. Люди стали нанимать телохранителей, и те справлялись с каии до нашего прихода. Нам оставалось только разъяснять хозяевам домов и непосредственно телохранителям, что не стоит лишний раз болтать о том, кто на самом деле напал на их дома. Обычно врали что-то про переодетых бандитов, которые таким видом запугивают обывателей. Но долго это не продлилось. Очень скоро начали умирать люди.

Август 12 года эпохи Тайсё (1923 г.) Токио.

— Плохо дело, Юримару, — поднялся на ноги Накадзо. Он вынул из кармана платок и тщательно вытер пальцы от крови. — В этот раз телохранители от каии не спасли.

— Столько гильз разбросано, — добавила Мидзуру, — а ни одного тела каии нет. Как будто им никакого вреда выстрелами причинить не смогли.

— Или просто не попали ни разу, — предположил самый молодой из бойцов отряда Нагэн, по званию всего лишь тюи он чувствовал себя весьма скованно в обществе старших офицеров. Особенно из-за традиции отряда обращаться друг к другу без суффиксов и званий, как заведено между старыми друзьями. Самый старший по возрасту офицер сёса Накадзо говорил по этому поводу, что на такой войне, какую ведут они, все становятся друг другу ближе братьев и сестёр, и про подобные условности можно забыть.

— Вряд ли такие прожжённые ребята могли бы промазать даже в каии, — покачал седой головой Юримару. — Смотри, Нагэн, все стены в дырах — били кучно. И оружие у них явно не официально разрешённое. — Он толкнул носком ботинка приклад новенькой «Арисаки». — Хозяин дома хорошо потратился на телохранителей и их экипировку.

— Основательный был, наверное, человек, — заявил как всегда циничный тайи Ивао, — и весьма уважаемый.

— Такой уважаемый, что у нас теперь будут грандиозные проблемы, — заявил Накадзо. — Это не просто телохранители, это отделение спецвойск по охране высших лиц государства.

— А что же это высшее лицо делало в этом районе? — удивился простодушный Нагэн.

— От каии прятался, наверное, — ехидно ответил ему Ивао, — думал, что тут не достанут.

— Прекрати, Ивао, — осадил его Юримару. — Я чувствую, что нам грозят весьма тяжёлые времена.

— Но всё пошло совсем не так, как мы тогда считали, — сказал Накадзо, наливая новую порцию сакэ только себе, но не спеша пить, он только грел её пальцами. — После смерти той важной шишки, имени которой мы так и не узнали, нам, конечно, устроили разгон, но после придали две роты солдат и взвод пулемётчиков. Мы натаскивали их против каии, оказалось весьма вовремя. Потому что не прошло и недели с гибели того важного человека, как началось самое страшное.

— Землетрясение? — спросил Ютаро, как-то даже страшась услышать ответ.

— До него было ещё около недели.

— Где пулемётчики?! — кричал Юримару, стирая кровь с лица. — Нам без них и получаса не продержаться!

— Они дерутся в Касумигасэки[498], - ответил совсем молодой ещё сотё[499], державший связь с остальными отрядами. — Там большой прорыв в подвале одного из правительственных зданий, подавить никак не могут.

— А на нас, значит, наплевать, — прохрипел Юримару.

Во главе взвода солдат он пытался удержать периметр прорыва каии в Асакусе, и все баррикады из защитного цвета щитов, автомобили с военными эмблемами, солдаты с винтовками и пулемётное гнездо смотрелись среди пагод и храмов совершенно неуместно. Один только Юримару со своим старинным мечом хоть как-то вписывался в обстановку, да несколько десятков самых смелых бритоголовых монахов, безостановочно читающих молитвы под непрерывный стук чёток.

Чёрные твари лезли из развалин древнего здания, кажется помнившего ещё времена Сэнгоку Дзидай, давно не ремонтировавшегося и готового рухнуть в любой момент на головы проживавших там людей. Это было несколько странно для Асакусы (не самый богатый, но и не самый бедный район столицы), но задумываться над этим у Юримару времени не было — твари пёрли непрерывным потоком.

— А ну-ка соедини меня с Накадзо, — сказал Юримару, отходя с передовой и протягивая левую руку за эбонитовой трубкой переносного телефона. В каждом отряде был такой для экстренной связи с остальными. Однако прежде чем взять её, Юримару обернулся к командиру автоматчиков и бросил: — Готовьтесь, тюи, скоро каии дойдут до щитов и тогда винтовок и одного одиннадцатого Тайсё[500] уже будет недостаточно.

Молодой офицер с лицом изуродованным когтями каии и проседью в короткоостриженных волосах только плечами пожал. Это был давно уже не тот щеголеватый офицер, которого шокировали явные нарушения устава, допускаемые в отряде. После первого же боя с тварями весь лоск слетел с него, молодой человек теперь больше заботился о своей амуниции, своём «Бергмане»[501] и, конечно, своих людях, нежели о внешнем виде. Офицер и без слов Юримару отлично знал, что очень скоро его взводу вступать в бой, каии всё ближе подходили к щитам, не смотря на частые хлопки «Арисак» и короткие очереди пулемёта Тип 11 Тайсё.

— Накадзо, — крикнул в эбонитовую трубку Юримару так громко, будто хотел без телефона докричаться до Касумигасэки, — если ты не пришлёшь сюда хотя бы ещё пару пулемётов, я всё брошу ко всем чертям и уведу людей!

— Прекрати пороть горячку, Юримару, — сквозь помехи донёсся спокойный голос Накадзо — Я не могу снять отсюда ни одного пулемёта, слишком много вокруг военных шишек. Они потребуют объяснений — и ничего не измениться, пулемёты останутся в Касумигасэки.

— А что ты скажешь этим шишкам на ежемесячном отчёте, когда… — Юримару заговорил куда тише, — когда погибнет вся моя рота.

— Ты не должен допустить этого, Юримару, — ответил Накадзо, и положил трубку.

Юримару швырнул трубку телефонисту и обернулся на звуки выстрелов «Бергманов». Каии подошли вплотную к щитам. Юримару почти бегом ринулся на передовую. Он выхватил из кобуры пистолет и принялся разряжать его в подступающих каии.

— Тот день изменил всё, — сказал Юримару. — Мы были командой, не просто товарищами, а настоящими братьями по оружию. Но после того дня всё переменилось. Накадзо бросил мою роту на произвол судьбы. Оставил на растерзание каии, ради политических выгод. Мы дрались до последнего, но твари подходили всё ближе. Пулемёт захлебнулся — тридцати патронов оказалось недостаточно для такого количества тварей и такого напора. Стрелки с «Арисаками» палили без перерыва, но темп стрельбы не тот, а автоматчикам