Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

отметила, что объем ее силы, хоть восстанавливается, но очень медленно. Такими темпами ей потребуется несколько эреше, чтобы полностью вернуть то, что было потрачено. Повторить такое она сможет не скоро.

Тирсвад вдруг ударил кулаком по стене и отвернулся от нее, прижавшись к ней спиной.

— Что там? — взволнованно спросила Динка, продолжая прижиматься щекой к груди Штороса.

— Там нет того, что нам нужно! Здесь не написано, как открыть портал. Точнее, Варр пишет, что открыть его невозможно. Он сам много раз пытался, нашел все эти порталы, нарисовал их на карте и здесь, в этом самом месте, он признал, что выхода из нашего мира нет. Он сдался и умер в этой пещере, так и не сумев освободить свой народ, — горько проговорил Тирсвад, глядя на светящиеся на полу линии.

— Постой! Этого не может быть! Это же Варр! Должно быть что-то… Хоегард? — Динка высвободилась из объятий Штороса и схватила Хоегарда за руку, которой он вел по стене, читая надписи. — Читай вслух, я тоже хочу знать, что там написано.

— Яхве, мой дорогой друг, — начал читать Хоегард отрешенно. — Я пишу тебе эти строки, зная, что ты никогда их не прочтешь.

От первых строчек письма веяло таким чувством боли и безысходности, что у Динки внутри все сжалось.

«Мне больно думать о том, как из-за людской жадности и жажды власти мы с тобой оказались по разные стороны, но я до сих пор нежно и преданно люблю тебя, несмотря то, что ты сделал со мной и моим народом.

Яхве, я могу понять тебя! Ты сильнейший маг своего народа, каких никогда среди людей не рождалось и, наверное, уже не родится. Но свой чудесный дар ты губишь на службе у своего короля, выполняя его кровожадные прихоти. Попомни мое слово, дар управления землей дан тебе не для того, чтобы хоронить заживо целые народы по указу твоего суверена. И ваши боги накажут тебя за это.

Мой дорогой Яхве, со своим даром земли ты мог бы разбивать прекрасные сады, в которых бы щебетали птицы и цвели цветы невиданной красоты. Ты мог бы мановением пальца пахать обширные поля, чтобы твой народ никогда не знал голода. Ты мог бы возводить дворцы на месте развалин, и укрывать тысячи существ от непогоды, прокладывать дороги и создавать водоемы у каждого поселения. А вместо этого ты выбрал путь разрушения.

Я не виню тебя, Яхве. Мне просто больно, что теперь мы навечно разделены преградой, которую воздвигла наша ненависть, выросшая из любви. Ты тоже пойми меня. Я не мог поступить иначе! Я защищался! Мой народ не виноват в том, что мы другие! В том, что мы физически сильнее и имеем звериное тело, в том, что мы — суть огненная стихия.

Люди — удивительные создания, со своими талантами и великими умами. Но они злы, завистливы, жестоки. И ты, Яхве, увы, один из них. Мы разные, и даже наша дружба не смогла преодолеть эту пропасть. В конечном итоге ты выбрал сторону своих соплеменников и принял решение похоронить нас заживо под слоем земли и камня. Чтобы мы больше не пугали детей твоего народа своим видом, чтобы люди на своей земле спали спокойно. А спокойно ли теперь спится тебе, мой нежно любимый друг?

Много шегардов я не оставлял надежды. Ненависть и жажда мести не давали мне покоя. Я искал слабые места в твоем заклинании. Пытался перебраться через Ущелье, воздвигнутое тобой между землями моего народа и землями людей. Знаешь, я даже создал окна в возведенных тобой стенах. Сквозь них я мог видеть, что ваш мир все еще существует, и люди живут своей жизнью, как ни в чем не бывало. Но вырваться тюрьмы, которую мы создали в противоборстве с тобой, мне оказалось не под силу.

Я нарисовал карту нашего крохотного мирка, отметил на ней все окна, но надежда покинула меня. Моей силы недостаточно, чтобы освободить мой народ. Видимо, преграду можно снять лишь совместными усилиями с тобой. Также, как и тогда, когда мы совместно воздвигли ее.

И теперь мой народ обречен погибнуть, или провести вечность в заточении. Письмо свое закончу странными строками, явившимися мне во сне. Может быть, они послужат подсказкой потомкам, а может быть это просто плод моего воспаленного безысходностью разума. Прощай, мой друг Яхве, и будь счастлив в том мире, который ты создал».

«Дитя огня, дитя земли,

Оставив древнюю вражду,

Смешают кровь свою в любви,

Чтобы зажечь во тьме звезду.

Звезда пройдет сквозь все миры,

Соединит врагов в семью

И вспыхнет пламенем зари,

Свободу даровав свою».

Хоегард замолчал, и в пещере повисла тишина, прерываемая лишь дыханием сотен существ и тихим попискиванием совсем маленьких щенков. Динка беззвучно плакала, уткнувшись лицом ему в плечо. Их догадки оказались верны. Когда-то миры людей и варрэнов были едины. Когда-то варрэны могли жить в двух телах: человеческом и зверином. Когда-то сила была доступна всем поровну, и были выдающиеся «маги», владеющие силой, среди людей. Потомком таких «магов» и была ее мать. И она сама. Как знать, быть может отец был прав, и она действительно потомок того самого Яхве. Она искренне была согласна со словами Варра о том, что силу земли можно было направить на созидание: на строительство домов, вспашку полей, разбивку садов и прудов.

Но случилась война, разделившая некогда дружные народы. И два сильных мужчины, два друга, схлестнулись в смертельном противоборстве, оказавшись по разные стороны этой вражды. Яхве, владея силой земли, пытался похоронить народ варрэнов, но Варриман остановил землю силой огня, оплавив ее изнутри, как обжигают в гончарных печах горшки, и превратив ее в прочный купол, ставший для земли варрэнов не то щитом, не то тюремными стенами. И тогда Яхве создал непреодолимое Ущелье, отделившее земли варрэнов от земель людей, навсегда лишив народы возможности как вражды, так и перемирия.

Порталы Варр назвал «окнами». Он не смог пройти ни через один из них, но наблюдал сквозь них жизнь людей и страдал, осознавая, что его народ обречен на вечное заточение в тюрьме, к созданию которой и он приложил свою силу.

Тишина была прервана топотом лап и шумным дыханием. Из коридора ведущего к выходу, вылетел запыхавшийся серый варрэн.

— Гуртуг велел поторопиться с порталом! — выпалил он. — Нас нашли и уже атакуют. Сейчас там отряд во главе с Гуртугом сдерживает наступление. Но они возьмут нас измором, их