Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Разрешите идти? — поинтересовался Ютаро, которого уже начало клонить в сон — час-то стоял довольно поздний.

— Последнее, — задержал их Накадзо. — Сегодня приезжает Ранг Наэ-дзюньи со своим ракетным доспехом, который она испытывала на корейском полигоне. Она также примет участие в атаке на логово нашего врага.

— А я только начала привыкать к тишине и порядку, — притворно вздохнула Асахико.

Как в театре появилась юная корейская девушка, о которой, кажется, обмолвилась на одной из репетиций режиссёр Акамицу, я даже не заметил. То ли спал в тот день долго, то ли она явилась каким-то чудесным способом. Теперь я уже был готов поверить, что она прилетела сюда из Кореи на крыльях или приплыла дельфином.

Это совсем ещё юная девушка в больших круглых очках. Одевалась она в традиционное корейское платье и ничуть этого не стеснялась. К тому же большую часть времени она, как не занятая в спектакле, где-то пропадала. И я почти не общался с нею. Я, вообще, после убийства Хатиямы избегал общаться со всеми актрисами, особенно же боялся столкнуться с маленькой Алисой Руа. Она вполне могла выдать меня всего парой слов. Однако же я столкнулся с ней случайно в одном и коридоров — на свою беду. Сонная с утра девочка наткнулась на меня и едва не упала. А я, дурень, ещё и руку ей подал! Она сначала схватилась за неё, чтобы не упасть, а после вскрикнула и отскочила в сторону, едва не упав с лестницы. Я крайне не вовремя вспомнил о крови на моих руках, про которую девочка уже говорила. А ведь к ней и новая добавилась, о чём Алиса не замедлила мне сообщить.

— Вы снова кого-то убили! — бросила она и убежала.

Я понял, что оказался на краю пропасти. Даже если нас никто не слышал, а в тот утренний час театр был тих и пуст. Что, на самом деле, было довольно странно, но я не придал тогда этому значения. Совсем другие мысли бродили тогда у меня в голове. Я вспомнил, что так замотался с репетициями и декорациями, что позабыл избавиться от пистолета и окровавленной рубашки, которые изобличают меня, как бог знает кого. И теперь, скажи Алиса хоть слово обо мне кому-либо в театре, я, можно сказать, покойник. Вряд ли даже столь эксцентричный человек, как Накадзо не станет выдавать убийцу, тем более, что кроме слов девочки волшебницы в моей комнате лежат неопровержимые доказательства моей вины.

Кидаться в комнату, уничтожать их было уже бессмысленно. Если пистолет я ещё могу запросто вынесли в кармане и выкинуть хотя бы и в сточную канаву, то, что делать с окровавленной рубашкой? Бельё я прачке не так давно сдал, и моё появление с одной грязной рубашкой вызвало бы совершенно ненужные вопросы. Проклиная себя за глупость, я всё же вернулся в комнату, чтобы хоть от пистолета избавиться, а уж с что там с сорочкой делать и как от неё отбояриваться — после придумаю. Но на полпути меня перехватил Тонг — оказывается, на вечернем спектакле повредили одну из самых больших декораций. Мне пришлось инспектировать ход ремонта. Я проторчал за кулисами добрых полтора часа, разве что не подпрыгивая от нетерпения, все мысли мои были сосредоточены на пистолете, лежащем в моей комнате. Когда же ремонт был закончен, я едва не бегом помчался к себе. И, всё равно, опоздал!

Дверь в комнату была открыта, в проёме была хорошо видна женская фигура, склонившаяся над столиком. Я толкнул дверь, распахивая её настежь, и вошёл в комнату. Если честно, я ожидал увидеть там Марину с её непременным револьвером, однако вместо неё встретил директора Мидзуру. На столике перед ней лежали скомканная окровавленная сорочка и пистолет поверх неё. Директор обернулась ко мне, в руке она держала другой пистолет и этот, в отличие от лежащего на столике, конечно же, был заряжен.

— И что всё это значит? — спросила она, вполне уверенно целясь в меня — Кто вы такой, Руднев-сан?

— Можете считать меня советским шпионом, — усмехнулся я, — хоть это и не совсем верно. Но объясняться я с вами не буду, — сразу заявил я. — Хотите, сдайте меня контрразведке или полиции, хотите, просто пристрелите. Я давно уже перестал трястись за свою жизнь.

— Вы можете просто, без юродств ответить на мой вопрос! — вскричала Мидзуру.

— А если я просто не хочу этого делать, — пожал плечами я.

— Войдите в комнату и закройте дверь, Руднев-сан, — велела Мидзуру, — и без глупостей, предупреждаю, я умею стрелять.

— Этого мало, — усмехнулся я, выполняя её приказ, — надо ещё и уметь убивать. Вот вы убивали людей, Мидзуру-сан?

— Я убивала, — кивнула директор, втягиваясь в разговор, что было уже очень неплохо, — но не людей. Не важно кого, но не людей.

Из этих коротких реплик её я понял, что она очень волнуется. Что нервы у неё на пределе и чтобы она ни говорила, стрелять в человека ей в новинку и очень, очень тяжело. Пользуясь этим, я прошёл мимо неё к окну, не без труда открыл шпингалет и толчком распахнул его настежь.

— Душно как-то в комнате, — пояснил я, поворачиваясь к Мидзуру лицом, — свежего воздуха хочется.

— Вы ответите мне, наконец, Руднев-сан?! — Голос Мидзуру внезапно, словно коркой льда подёрнулся, и я понял — пора действовать.

— Я же говорю, Мидзуру-сан, — вздохнул я, садясь на подоконник, — что не стану отвечать вам. И делайте со мной, что хотите.

Она вскинула руку с пистолетом, большим пальцем сняла его с предохранителя. Движение было вполне уверенное, но это совершенно не значит, что так же легко она нажмёт на курок.

— Вы ответите мне, — процедила Мидзуру, — или я убью вас.

Я оттолкнулся руками от рамы и вылетел в окно спиной вперёд. Это был весьма рискованный шаг — высота была вполне приличная, можно и шею себе свернуть, но не подставляться же, в конце концов, под выстрел Мидзуру. Ведь она вполне могла и нажать-таки на курок, с оружием, по крайней мере, директор обращается вполне профессионально.

Но мне очень повезло. Под моим окном был натянут тент временной лавки по продаже каких-то мелочей. Такие то и дело ставили вдоль стен за небольшую плату в фонд театра. Я врезался в туго натянутый тент — воздух как будто весь вылетел из лёгких, а те в свою очередь сжались в комок и не желали пропускать ни единого ручейка на вдохе. Я скатился с тента, приземлившись на мостовую