Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

взгляни. Гвардейцы мои опасаются заложенного взрывающегося механизма, если он там есть, конечно. Вот ты и должен определить. Ну и открыть, разумеется.

Механик, увидев вышеозначенный предмет, сразу подобрался, живо напомнив кота, засевшего в засаду у мышиной норки. Разве что коты не облизываются в предвкушении и не потирают радостно лапы.

— Забавная конструкция, забавная. — С этими словами Кулибин раскрыл принесенный с собой кожаный сундучок. — И очень напоминает польский подарок князю Шуйскому.

— Не слышал про такой.

— Давно было, еще во времена Иоанна Васильевича.

— И?

— И прислали они во Псков похожий ларец, а в нем пуд пороха да десяток заряженных пистолей.

— Сволочи.

— Не то слово, государь! — Иван Петрович извлек из сундучка что-то, напоминающее половинку бинокля. — Только у них не получилось. Ага, и сейчас им хрен на рыло.

— Что?

— Простите, Ваше Императорское Величество! Извольте глянуть.

— Куда?

— Вот, — протягивает свой хитрый агрегат. — Это ночезрительная труба господина Ломоносова, слегка мной усовершенствованная и приспособленная к разглядыванию мельчайших деталей. Ежели вот тут покрутить…

Будет он мне объяснять. Я что, в школе микроскопом не пользовался? Там, правда, поудобнее самую малость.

— Видите?

— Ничего не вижу. А чего там?

— Так вот же… — тычет пальцем в одну из печатей. — Она закрывает отверстие, из которого вылетает пуля.

— Зачем?

— Чтобы убить того, кто попытается открыть, — голос у механика мягкий, выказывающий многолетнюю привычку объяснять великосветским идиотам прописные истины.

— Да я не об этом. — Теперь бы самому набраться терпения. — Как сам посол собирался открывать ларец?

— По всей видимости, никак не собирался, государь. Заметили крупинки пороха, застрявшие в завитушках? Вот!

Саперы-самоучки, мать их за ногу! И что самое обидное — у покойников уже ничего не спросишь. А хотелось бы… Если только… если только ларец не предназначался для расплаты с заговорщиками. В этом случае все сходится — весу в нем, будто и впрямь золотом набит.

— Конечно, большой «бум», и концы в воду!

— Вы гений, Ваше Императорское Величество! Действительно, зачем изощряться, когда можно опустить в воду для смачивания порохового заряда.

Льстит. Спишем на слишком долгое пребывание при мамашином дворе, когда без целования сиятельных задниц вовсе никак.

— Ну так займись.

Неожиданно образовавшаяся бездельная минутка оказалась весьма кстати. Все бегают, суетятся, а я сижу себе в мягком кресле, закинув усталые ноги на низенький столик, и осматриваю преподнесенные прапорщиком Акимовым пистолеты. Забавные игрушки, и, что удивительно, без всяких украшений. Такое ощущение, что большинство деталей отштамповано, а красота принесена в жертву простоте и скорости изготовления. И тем не менее считаются лучшими. С чего бы это? И на какое захолустье рассчитывает неизвестный мне Симон Норч, выпуская сей куриоз?

Зарядил. Немного подумав, попытался разрядить. Не получилось: то ли привычки нет, то ли руки кривые. Ничего, вернется Кулибин, попрошу его о помощи, чай, не откажет императору. Кстати, а сундучок так и остался стоять на полу, ненавязчиво так маня откинутой крышкой. Хм… одним только глазком гляну, и все. А что, он бы и сам мне все показал, не так ли? Ничего же брать не буду, просто интересно.

Так… микроскоп ночезрительный я уже видел, а это что такое? На немецкую гранату-толкушку похожа, может, она и есть? Потом спрошу. Пузырьки какие-то… так он еще и лекарь?

— Осторожнее, государь!

Ну вот, кто просил говорить под руку? От неожиданности пузырек выскальзывает из пальцев и падает мне на колени. И чего орет?

— Не двигайтесь!

Кулибин бледный, с выпученными безумными глазами, кажется, даже борода дыбом встала. Бросается к злополучной склянке, схватил, прижал к груди, отпрянул, закрывая ее всем телом.

— Иван Петрович, какой бес в тебя вселился?

Долго не отвечал, только было видно, как вздрагивают его плечи. Наконец обернулся, держа руку за спиной, и попытался объясниться, сильно притом заикаясь:

— Это… это… опасно. В-в-взрыв!

— Чего нахимичил? — Ой, беда прям с этими учеными! — Философский камень добыл?

— Нет, Ва… Ва… нет, государь. Это ртутный порох.

Мать! Если это то самое, о чем я подумал… да мне бы оторвало все напрочь…

— Ну-ка поподробнее.

Объяснил. Примерно это же нам рассказывал капитан Алымов на занятиях, но почему-то утверждал, что гремучую ртуть придумали англичане. Украли изобретение? А чего, с них станется. У-р-р-роды!

— И что теперь с тобой делать?

— В Сибирь? — Иван Петрович заглядывал в глаза с некоторой надеждой на положительный ответ.

— Слишком легко хочешь отделаться. — Грустное молчание, сопровождаемое тяжелыми вздохами. — А работать кто будет, Пушкин?

— Нельзя в пушки! — Механик явно неправильно понял окончание фразы. — Ствол разрывает сразу.

— Так ты еще и вредитель?

— Но…

— Никаких «но»! Какие есть предложения по использованию изобретения в военных целях?

— Значит…

— Иван Петрович, не зли государя императора, то есть меня. Сроку тебе — неделя. Вопросы?

— А что с золотом делать?

— С каким золотом?

— Из ларца аглицкого посла.

— И много там?

— Еще не подсчитывали, но пуда полтора будет. И пороха столько же.

Да, Иудина доля в последнее время изрядно выросла. Интересно, могу я считать эти деньги своей законной добычей или в глазах просвещенной Европы буду выглядеть обычным грабителем? Для необычного сумма слишком маловата, честно признаться. А если поступить по-рыцарски, как подобает особе благородного происхождения, и вернуть ларец англичанам? Вроде как намек — мол, чужого не надобно, но и своего не отдадим. А не жирно ли им будет?

— Пойдем-ка, Иван Петрович, посмотрим. На месте и определимся.

Вот оно, вражье золото. Оно же — презренный металл, кровь войны и ее вечный двигатель. Даже гвинейских монет не пожалели за мою бедную голову. И несколько толстенных промокших пачек банкнот, похожих на обвязанные веревочкой кирпичи. И аккуратные пакетики из навощенной бумаги. Сам заряд остался цел, пострадала лишь затравка на полках замков, что должны были сработать при открывании крышки. И никаких пистолетов. Экономят, что ли?

Кулибин показывает на предохранительный механизм:

— Все же можно было открыть.

Ясен пень, чай не дураки англичане, чтобы бомбу золотой картечью снаряжать. Ладно, мы ведь тоже не лаптем щи хлебаем.

— А не сделать ли нам, Иван Петрович, некий финт ушами?

— Это как?

— Сейчас расскажу.

Документ 6

«Петербургские ведомости».

— Выключенному из Великолуцкого мушкетерского полку, прапорщику Шафоростову, просившему определения в полки московской дивизии, по высочайшему повелению объявляется, что он, будучи один раз выключен из службы за лень, более никуда определен быть не может.

— Отставному прапорщику Марцынкевичу, просившему об определении паки в службу, объявляется, что он, будучи отставлен по его собственному прошению, должен оставаться в том состоянии, какое сам себе добровольно избрал.

— Могилевскому купцу еврею