12 шедевров эротики - Гюстав Флобер

Она ответила решительно:

— Да.

— Ужасное безумство?

— Да.

— Самое ужасное из безумств?

— Да.

— Хватит ли у вас смелости пойти против отца и матери?

— Да.

— Правда?

— Да.

— Так вот, есть способ, единственный! Надо, чтобы все исходило от вас, а не от меня. Вы балованный ребенок, вам позволяют говорить все, что вам вздумается; еще один взбалмошный поступок с вашей стороны никого не удивит. Слушайте же. Сегодня вечером, когда вы вернетесь домой, вы пойдете к матери, только когда она будет совсем одна, и признаетесь ей в том, что хотите быть моей женой. Она будет сильно волноваться, сильно рассердится…

Сюзанна перебила его:

— О, мама-то согласится.

Он с живостью возразил:

— Нет. Вы ее не знаете. Она будет больше сердиться и выходить из себя, чем ваш отец. Вы увидите, что она вам откажет. Но вы твердо стойте на своем, не уступайте, повторяйте, что вы хотите выйти замуж за меня, только за меня, за меня одного. Сделаете ли вы это?

— Сделаю.

— От матери вы пойдете к отцу и скажете ему то же самое очень серьезно и очень решительно.

— Да, да. А потом?

— А потом начинается самое серьезное. Если вы решили, твердо решили, совсем-совсем твердо решили стать моей женой, моя дорогая, дорогая, маленькая Сюзанна… то я… похищу вас!

Она так обрадовалась, что чуть не захлопала в ладоши:

— О, какое счастье! Вы меня похитите? Когда же вы похитите меня?

Вся старинная поэзия ночных похищений, с почтовыми каретами, с харчевнями, все очаровательные приключения, о которых она читала в книгах, возникли в ее памяти и пронеслись перед нею, как чарующий сон, близкий к осуществлению.

Она повторила:

— Когда же вы похитите меня?

Он ответил очень тихо:

— Хотя бы… сегодня вечером… этой ночью…

Она спросила, дрожа:

— И куда же мы поедем?

— Это мой секрет. Обдумайте то, что вы делаете. Поймите, что после вашего бегства вы можете стать только моей женой! Это единственный способ, но он очень… очень опасен для вас.

Она объявила:

— Я решилась… Где я встречусь с вами?

— Вы сможете выйти одна из дома?

— Да, я знаю, как открыть калитку.

— Так вот, когда привратник ляжет спать, около полуночи, придите ко мне на площадь Согласия. Я буду ждать вас в карете против морского министерства.

— Я приду.

— Наверно?

— Наверно.

Он взял ее руку и пожал ее:

— О, как я вас люблю! Какая вы хорошая и смелая! Так вы не хотите выходить замуж за маркиза де Казоля?

— О, нет!

— Ваш отец очень сердился, когда вы ответили отказом?

— Еще бы! Он хотел снова отправить меня в монастырь.

— Вы видите, что необходимо быть очень энергичной.

— И я буду.

Она смотрела на широкий горизонт, вся поглощенная мыслью о предстоящем похищении. Она отправится далеко… далеко… с ним!.. Она будет похищена!.. Она гордилась этим. Она не думала о своей репутации, не думала о том, что с ней может случиться нечто позорное. Знала ли она вообще что-нибудь об этом? Подозревала ли она?

Г-жа Вальтер обернулась и крикнула:

— Иди же сюда, детка. Что ты там делаешь с Милым другом?

Они присоединились к остальным. Разговор шел о предстоявшей в скором времени поездке на курорт.

Обратно поехали через Шату, чтобы не возвращаться той же дорогой.

Жорж молчал. Он думал. Итак, если у этой девочки хватит смелости, он достигнет, наконец, успеха. В течение трех месяцев опутывал он ее сетью своей неотразимой нежности. Он обольщал, пленял, завоевывал ее. Он заставил ее полюбить себя так, как только он умел это делать. Он без труда завладел душой этой легкомысленной куколки.

Сначала он добился того, что она отказала маркизу де Казолю. Теперь она готова была бежать с ним. Другого средства не было.

Он прекрасно понимал, что г-жа Вальтер никогда не согласится отдать ему свою дочь. Она еще любила его и всегда будет любить сильно и упорно. Он сдерживал ее своей рассчитанной холодностью, он чувствовал, что бессильная, всепоглощающая страсть владела ею. Никогда он не сможет сломить ее. Никогда она не допустит, чтобы он получил Сюзанну.

Но раз девочка будет у него, далеко от них, он поведет переговоры с отцом, как равный с равным.

Поглощенный своими мыслями, он отвечал отрывистыми фразами, когда к нему обращались, не вслушиваясь в то, что ему говорили. Когда въехали в Париж, он, казалось, пришел в себя.

Сюзанна тоже задумалась; колокольчики четверки лошадей звенели у нее в ушах, и перед ней проносились бесконечные дороги, озаренные вечным лунным светом, темные леса, через которые они будут проезжать, харчевни на краю дороги и кучера, поспешно меняющие им лошадей, потому что все ведь догадываются, что за ними погоня.

Когда коляска подъехала к особняку, Жоржа начали просить остаться обедать. Он отказался и пошел домой.

Поев немного, он привел в порядок свои бумаги, точно собираясь в далекое путешествие. Он сжег компрометирующие его письма, остальные спрятал, написал нескольким друзьям.

От времени до времени он смотрел на часы и думал: «Сейчас там идет наверно жаркий бой». Сердце у него сжималось от волнения. Что, если не удастся! Но чего ему бояться? Он всегда сумеет выпутаться! А как крупно он играл в этот вечер!

Он вышел из дому около одиннадцати часов, побродил немного, взял карету и остановился на площади Согласия, у арки морского министерства.

От времени до времени он зажигал спичку и смотрел на часы. Около двенадцати его охватило лихорадочное волнение. Каждую минуту он высовывал голову из окна кареты и смотрел, не идет ли она.

Где-то вдали пробило двенадцать, потом еще раз, ближе, потом где-то на двух часах сразу и, наконец, опять совсем далеко. Когда раздался последний удар, он подумал: «Кончено. Все погибло. Она не придет».

Он решил, однако, ждать до утра. В таких случаях надо быть терпеливым.

Скоро он услышал, как пробило четверть первого, потом половину, потом три четверти, и, наконец, все часы повторили друг за другом час, как раньше пробили двенадцать.

Он больше не ждал, он сидел, теряясь в догадках, не понимая, что могло случиться. Вдруг женская голова заглянула в окошко кареты, и голос спросил:

— Вы здесь, Милый друг?

Он вздрогнул. У него захватило дыхание.

— Это вы, Сюзанна?

— Да, это я.

Он не мог достаточно быстро повернуть ручку двери и повторял:

— Ах!.. это вы… это вы… входите.

Она вошла и упала на сиденье, рядом с ним. Он крикнул кучеру:

— Поезжайте!