Империя господина Коровкина - Макс Гришин

и затлела ярким красным огнем. Алиев сделал большую затяжку, задержал дыхание на несколько секунд и выпустил дым в небо, куда-то туда, в сторону Полярной звезды. Он хотел сделать вторую затяжку, но в этот момент вдруг услышал звук, которого не слышал до этого и который заставил его сначала замереть, а потом приподняться с кочки. Сигарета повисла во рту, рука машинально потянулась к кобуре пистолета, но он сознательно отдернул ее, поднес неловкие трясущиеся пальцы к сигарете, поправил ее и, наконец, сделал вторую затяжку, выпуская дым струей перед собой.

– Пришел все-таки? – крикнул он в темноту, хотя скорее не крикнул, а так – громко проговорил. Орать почему-то ему не хотелось, по крайней мере пока. Ответа же не было, но через мгновение уже где-то в другом месте послышался новый хруст. Должно быть здесь он был уже действительно не один.

Он докурил сигарету несколькими большими затяжками и выкинул окурок в полыхавший костер. Снова послышался треск, в этот раз где-то позади, но Алиев уже не оборачивался. Он снова опустился на кочку и снова потянулся к кобуре. Щелкнула застежка и он, стараясь не делать резких движений, аккуратно извлек из нее пистолет и внимательно осмотрел его при тусклом свете костра. Огонь переливался маленькими светлыми точками в его отполированной поверхности. Алиев взял его второй рукой за ствол и осторожным движением отбросил пистолет куда-то в сторону. Пистолет с еле слышным шумом упал на мягкий мох.

– Очень холодно сегодня, брат! – начал он тихо. Он хотел, чтобы голос его звучал спокойно, но голос его почему-то дрожал. Он снова полез во внутренний карман и достал из него небольшую металлическую флягу – его верное лекарство для смелости и решительности. – Днем, говорят, десять градусов было где-то в центре города. А здесь сейчас минус, хоть и южнее. Минус пять может, минус семь даже, скорее. Руки вон околели, пальцы еле шевелятся! – Алиев не без труда свинтил небольшую пробку и бросил ее на землю, к пистолету. Металл слабо лязгнул по металлу. – Но это ничего, даже самые дубовые холода рано или поздно заканчиваются и за ними всегда приходят теплые дни. У природы-матушки всё просто и всё предсказуемо. И что бы мы ни делали, как бы не лезли из штанов вон, за осенью всегда придет зима, за ней весна и за весной всегда будет лето. Так было и так будет всегда. И только мы, люди, то рождаемся, то умираем, как какой-то универсальный расходный материал.

Он наклонился вперед и бросил в костер еще пару крупных веток. Через несколько секунд пламя охватило их и снова горлышко фляги коснулось его тонких губ.

– Хотя и это всё херня, брат. Природа ведь она тоже не вечна. Все эти леса, все эти поля, мох под ногами, деревья. С этим всё и так понятно, это всё засрать можно до неузнаваемости, спалить, не знаю, в асфальт закатать! Но Земля, Солнце, даже звезды! – Алиев поднял голову к небу и долго, почти минуту ничего не говорил, рассматривая мерцавшие в атмосферных искажениях звезды, – звезды, брат, ведь они тоже не вечны. Тысячи, сотни тысяч, миллионы световых лет отделяют нас и их. Ты не видишь звезд на небе, ты видишь призраки, мертвые тела космических организмов, свет которых летел до нас миллионы лет. Вот эта вот, над этой вот березой здоровенной. Видишь, маленькая такая? – он ткнул пальцем в небо. – До нее, может, миллиарды лет, световых лет, не километров, не миль морских. Ее уже нет, ее инопланетяне спалили может, она превратилась в космическую пыль, в пустоту, в черную дыру, может, в карлика большого там или… маленького. Миллиарды лет. Ты представляешь, что такое миллиард лет, брат? Единица и сзади восемь… нет, девять нулей. Я нет. Я не представляю! Это много, это больше чем жизнь… и смерть… и опять жизнь… и опять смерть! Причем не человеческая жизнь и смерть, а скорее божественная! Кстати, веришь ты в бога? – продолжил он сразу, не останавливая потока своих не до конца последовательных мыслей. – Хотя нет. Стой!!! Не отвечай. Нельзя такие вопросы задавать. Учили нас так. Люди разные, у всех свои в башке тараканы живут. Обидеться могут, ведь бога все по-разному себе представлять могут. Кто такого деда с бородой, кто дуршлаг с макаронами, а кто-то самого себя богом считает, убивать других может, ибо выше по развитию или что еще хуже – по должности!

Алиев снова отпил из фляги, крякнул и повернул голову туда, где снова услышал хруст ветки. Костер освещал пространство метров на десять вокруг. Тот, кто ходил там был дальше и временами, краем глаза, ему казалось, что он видел слабую тень, которая проплывала между светлых стволов берез, но каждый раз присматриваясь, он видел там лишь пустоту и уходивший в бесконечную мрачную даль лес.

– Насчет должности и этих мелких божков. Историю одну тебе расскажу небольшую. Так, посмеяться… или… может поплакать. Есть у нас такой товарищ один, был точнее – выгнали его взашей и вроде как посадили даже. Начальник мой бывший. Вроде Славы Шабаева, только Слава, хоть и взятки брал, но попроще был, поадекватнее что ли. Этот же важный и цену себе знал! Да не просто знал, а так, чуть ли не на лбу ее себе прописал. Позвал несколько недель назад меня к себе в кабинет. А кабинет у него такой, знаешь, не кабинет, а прям музей достижений собственной личности. Портреты везде его висят – один с армии, с усиками такими жиденькими, петушок такой, мать его, но рожа уже кирпичом, с таким выражением, как будто говорит тебе прямо с фотографии – смотрите, смотрите, сучьи дети, вот вырасту и будете вы передо мной раком ползать. И ведь ползали перед ним насекомые всякие, аж противно было! Потом еще куча всяких фотографий. Прямо не кабинет, а уголок эволюции человека – каждый год новая фотография и каждый год рожа всё шире и шире становится. И вот последняя – большая такая, видимо на маленькую фотографию рожа таких размеров уже совсем не влезает. Ну и вот, зовет меня как-то этот персонаж к себе в кабинет, дверь за мной закрывает, садись, говорит, давай, рассказывай, что да как. Да, говорю, что рассказывать-то, работаю, ищу преступников. Ах ищешь, говорит, а что, говорит, с этим делом, где подполковника Шабаева убили, нашел, говорит, кого? Ищу пока, я ему отвечаю. А это, второе, где семейство Коровкиных на капусту порезали, тоже ищешь? Тоже ищу, говорю. А вот