PiHKAL - Александр Шульгин

Сколько будет продолжаться это долгое, восхитительное ощущение того, что я живой, что проник туда, где под покровом прячется красота и чудеса небесных сфер? Это не важно. Можно испытывать лишь благодарность за этот пусть даже всего лишь проблеск того, что существует для тех, кто способен открыться этому.

Расскажу о том, что случилось. Чарльз [друг Сэндемэнов, студент, изучавший историю Азии и написавший несколько книг по этой теме] и Гленн [инженер] приехали в пятницу. Мы не виделись много месяцев, и нам было что рассказать друг другу, обсудить последние дела наших общих друзей и собственное растущее понимание того, чем занимались мы сами.

К нашим непрекращающимся разговорам добавились три укрепляющих экскурсии в горы. Мы с удовольствием размялись и ужаснулись грандиозности высокого гранитного лика Сьерр. Это особенно приятно — наслаждаться красотой высокогорья в компании хороших друзей. К тому же прогулка стимулирует беседу.

Мы все считаем себя искателями Бога. Вместе с тем у нас совершенно разные взгляды на суть постижения Бога и на процесс этого постижения. Для Гленна Бог находится слишком далеко, поэтому непосредственный контакт с Ним невозможен. Лишь покинув этот порочный и переполненный болью мир, говорит он, человек может надеяться вдохнуть атмосферу Божественного.

Чарльз придерживается того взгляда, что зло и порочность мира слишком велики, чтобы быть результатом наших собственных деяний. Он считает темные силы творением рук полубогов или демиурга, невежественного и жадного до власти создателя, наславшего темноту на человечество. Поэтому мы не должны чувствовать себя виноватыми за все проблемы в мире, поскольку здесь нет нашей вины. Чарльз говорит, что, постигнув нашу истинную природу и прибегнув к божественной поддержке, мы сможем освободиться от деяний демиурга и помогающих ему архонтов.

На мой взгляд, Бог повсюду, Он сущность всего сущего, Он «так же близок, как рука и нога». Он ждет, когда сможет к нам присоединиться. Произойдет это сразу же после того, как Его пригласят. Ибо Он никогда не нарушит установленный Им закон свободной воли. Наша задача состоит в том, чтобы развивать свое сознание и понимание, чтобы открыть себя. Возможно, это позволит нам слиться воедино с Божественным, стать партнерами, каналами, по которым Божественное проникнет в мир. И будет проникать до тех пор, пока, в конце концов, человек полностью не сольется с Ним, как учили великие мистики, и не будет разделения между Богом и человеком.

Я считаю, что Карл Юнг наиболее правильно понимал человеческую психику. То, что стоит на пути слияния с нашим внутренним «я» (если отвлечься от нашего сопротивления и остальных причин), в результате которого нам открывается наша суть, — это Тень. Если говорить упрощенно, Тень состоит из всего того, что мы подавляем и не пускаем в свое сознание. Большинству из нас не понравится перспектива встретиться со всем этим, так что чаще всего мы активно избегаем подобной встречи. По-моему, этим фактом без труда можно объяснить большую часть противоречий в мире.

Основываясь на своем личном опыте, могу сказать, что встреча и примирение с Тенью вызывает стремительное развитие, приносит понимание, освобождает от бессознательных сил, а также позволяет использовать ту энергию, которая прежде была связана с подавляемым материалом. С этим освобождением активизируются все наши функции.

Мой дорогой друг Гленн не видит никакой необходимости в том, чтобы искать встречи с Тенью, и не считает нужным психологическое понимание, которое несет с собой эта встреча. Он говорит, что нужно лишь твердо придерживаться нашего ощущения Божественного, и все будет хорошо.

Соглашаясь с Чарльзом в том, что наш мир находится в ужасном состоянии и что спасать его бесполезно, Гленн не уверен, что Чарльз абсолютно прав во всем остальном.

В тот вечер мы принялись за восхитительный обед, который Гленн приготовил для нас. Вскоре мы горячо заспорили. Мы спорили вплоть до того часа, когда пришла пора ложиться спать.

Я убедительно отстаивал свою позицию, привлекая свой личный опыт, чтобы подкрепить ее. Гленн был не менее красноречив, и твердо стоял на своем: Бог был слишком далеко, чтобы иметь какой-либо прямой контакт с людьми, и мы обретем Божественное лишь после того, как освободимся от проклятой неразберихи этого мира.

К моему немалому удивлению, Чарльз стал энергично поддерживать позицию Гленна по всем пунктам, критикуя меня за допущенные мною ошибки, за любовь, которую я питал к миру, и за мою веру в него.

Я пошел спать порядком огорченный. Наши разногласия были так серьезны и казались настолько непримиримыми, что я подумал, а сможем ли мы провести следующий день вместе под воздействием мощного химического вещества.

В ту ночь мне приснился ужасный кошмар, куда более насыщенный и реальный, чем любой сон, увиденный мною за последние многие годы. Я попал в какой-то отель. Все мои вещи были в моей комнате. Постояльцев отеля развлекала какая-то группа дружелюбных, коммуникабельных мужчин и женщин, изображавших пародии и зарабатывавших на этом деньги. Я вернулся к себе в комнату и обнаружил, что все мои вещи забрали актеры. Я хотел поднять тревогу, но они немедленно окружили меня и задержали. Мне сказали, что, если я не сделаю так, как скажут они, то буду подвергнут жестокому наказанию. Я почувствовал, что у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться. Я был возмущен и постоянно напрягал свой ум, мысленно отыскивая способ освободиться и сообщить об этих людях. Но в любом случае они наносили мне ответный удар, и я терпел поражение. Я был беспомощен. Я был обречен провести остаток своей жизни, находясь в их власти и исполняя их волю.

Я проснулся под большим впечатлением от сна и погрузился в глубокую депрессию. Я подумал про себя, что никогда еще не проводил опыт с галлюциногеном в таком состоянии. Я должен был отказаться от предстоящего эксперимента. Я мог участвовать в нем лишь при условии, что смогу восстановить свой контакт с Богом и вернуться в хорошее расположение духа.

Я проснулся в четыре часа утра и лег обратно в постель, поддерживая тишину в своем сознании и приглашая Бога войти в него. Прошло много времени, но, в конце концов, знакомое Присутствие заявило о себе. С огромным облегчением я ответил ему, и меня стали поднимать все выше и выше, вытаскивая из депрессии. Мне стало ясно, что я мог участвовать в запланированном путешествии, в точности делая то, что делал сейчас, — мне нужно было полностью сосредоточиться на Боге и не обращать внимания на остальных и происходящее с ними.

Я поднялся в полседьмого утра, на полчаса раньше, чем планировал, чувствуя себя посвежевшим и с ясным сознанием. Я не стал ни с кем разговаривать и завершил свои приготовления к путешествию.