Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

— Мироненко Борис Сергеевич. Председатель колхоза. Проходите, может, с дороги перекусите?

— Нет, Борис Сергеевич, разве не слышите, что происходит? И так времени мало. Дело в первую очередь.

А сам про себя подумал: "Еще не хватало, чтоб какую-то гадость в еду добавили, а потом будет нас Маринка из коматоза выводить".

Мы прошли в деревянный дом в совершенно обычную комнатку, где стояли несколько письменных столов и пахло дешевым табаком. На стене, как дань моде, висел портрет товарища Сталина, по моему мнению, не похожий на оригинал, учитывая, что я с ним недавно общался. На длинном столе, скорее всего, используемом для совещаний, стоял графин с водой, и Санька, который всю ночь для бодрости хлебал немецкий трофейный кофе и теперь маялся от изжоги, попросил воды. Получив разрешение, он набулькал в стакан и, бросив в рот таблетку, которую выпросил перед самым выходом у Маринки, запил ее, сделав несколько жадных глотков. Мироненко, уже спокойнее смотревший на нас и на наши уставшие и осунувшиеся лица, предложил воспользоваться телефоном, который стоял у него на столе, как символ власти.

— Борис Сергеевич, давайте вы сами соедините с городом с отделом НКВД, а я поговорю. А то вы думаете, что мы не видим, как вы нас тут за фашистских диверсантов принимаете?

Он долго с кем-то ругался, кому-то что-то доказывал, но через три минуты он смог соединиться с Бориспольским городским отделом НКВД, где нам ответил дежурный. Я спокойно взял трубку и уверенным, но чуть уставшим голосом начал разговор.

— Добрый день. Майор государственной безопасности Кречетов. Представьтесь.

Пауза. Дежурный на том конце немного впал в ступор, но потом ответил:

— Сержант Воскобойников.

— Сержант, мне нужен кто-то постарше званием.

— Так все на выезде, товарищ майор.

— Мне нужна срочная связь с особым отделом любой воинской части поблизости не ниже уровня дивизии.

— Так, товарищ майор, ничего не знаю. Лейтенант Невлюдов уехал в Киев, остальные тоже на выезде, я тут один.

Я почувствовал, что начал заводиться. Как мне это знакомо, когда никого нельзя найти на рабочем месте и решить реально серьезные вопросы, все всегда заняты, а потом как только поставишь их по стойке смирно да фигурально надаешь по голове, начинают вякать что-то в свое оправдание. Значит, придется подстегивать работоспособность сержанта.

— Значит, так, сержант. Я еще раз представлюсь. Майор главного управления государственной безопасности Кречетов. Мне срочно нужна связь с особым отделом любой дивизии, корпуса или с управлением НКВД в Киеве, они тоже должны быть извещены. Если через десять минут ты мне не доложишь о выполнении задания, я лично приеду к вам в гости и тебе и твоему лейтенанту натяну жопу на уши, ты меня понял? Жду звонка. Запомни, деревня Городище. Всё.

И бросил трубку. Рядом стоял Санька и улыбался, забывшись, он хохотнул и выдал фразу:

— Да, командир, не перестаешь меня удивлять, второй раз тебя таким вижу.

— И когда был первый раз?

— А когда в Севастополе начальник склада форму зажилить пытался. Ты тогда так же на него наехал. Ох, не любишь ты зажравшихся тыловиков.

Я ухмыльнулся, вспомнив ту историю, когда зажиревшему прапору со склада, попытавшемуся накрутить с формой для нашей роты, в штаны засунули учебную РГДшку. Меня тогда никто и наказывать не стал, знали же, что мы постоянно в рейдах, поэтому ну не то чтобы считали кончеными отморозками, но репутация людей несколько неадекватных от постоянной крови закрепилась.

— А кто их любит?

Устало вздохнул и без разрешения сел на чуть скрипнувший стул.

— Ладно. Санька, нужно что-то с ранеными делать. Пока они тут закрутят механизм и сюда прибудет охрана, пройдет часа два, не меньше. А помощь нужно оказывать сейчас.

Я откинулся на спинку стула и устало потер рукой шею, пытаясь хоть как-то стимулировать мыслительные процессы.

Во все время этого разговора председатель колхоза пытливо на нас смотрел, а после фраз про тыловиков чуть улыбнулся и взгляд его подобрел. Он набрался смелости — понял уже, что для диверсантов мы слишком нестандартно выглядим, — и спросил:

— Товарищ майор, а что там с ранеными?

— Да, наверно, вам придется подготовиться для приема раненых. Много их. И главное — никаких вопросов: кто, где, откуда — не задавать. Понятно?

Он уверенно кивнул, понимая, что мы тут не просто так появились. Как бы в подтверждение наших слов зазвонил телефон, Мироненко поднял трубку, ответил, потом почти торжественно протянул мне трубку: "Вас".

— Да, слушаю.

Хрипы и почти неразборчивое звучание меня, разбалованного цифровыми технологиями начала двадцать первого века, порядком раздражало. Там раздался голос сержанта, с которым буквально несколько минут назад разговаривал:

— Товарищ майор государственной безопасности. Дежурный по Бориспольскому городскому отделу НКВД сержант Воскобойников.

"О, как запел, значит, уже фитиля получил и ориентирован на полный прогиб перед московскими гэбешниками", — чуть улыбнулся про себя я.

— Докладывайте, сержант.

— Товарищ майор, связался с Киевским управлением и получил указание оказывать полное содействие. Просили передать, что выслали группу вам в помощь, но когда она будет — неизвестно, все дороги находятся под постоянными налетами германской авиации и забиты беженцами.

— Хорошо. Я вас понял. Мне нужны все сотрудники НКВД, которых сможете собрать и отправить в деревню Городище. Если надо, приказ продублируют из Москвы. Еще нужны врачи для оказания помощи раненым, которых будет много. И водители для трофейной техники. Обеспечьте связь с близлежащей воинской частью. Лучше, чтоб прислали взвод бойцов, но в нынешних условиях это нереально. Все, выполняйте.

Положив трубку, я устало обернулся к Саньке, который с интересом слушал мой разговор.

— Ну что? Помощи не будет?

— Не сейчас. Пока они найдут людей, пока сюда пригонят, пройдет куча времени. Надо начинать эвакуацию раненых и трофейной техники.

— При дневном свете? Засветимся.

— А что делать?

Я нажал тангенту гарнитуры и уже по привычке, чем обдуманно, вызвал базу.

— База, это Феникс, что там слышно с плацдарма?

— Пока диверсионные группы разгромили несколько передовых дозоров, зенитная артиллерия отогнала попытку штурмовки фронтовой авиацией противника.

— Понятно. Но все равно нужно спешить. Передайте сигнал на подготовку к отправке машин с особо тяжелыми. Будем здесь принимать.

До Борисполя было не так далеко, поэтому где-то через час в село влетела полуторка, в кузове которой стояли четверо сотрудников НКВД и трое милиционеров, видимо, собрали всех, кого можно было. Честно сказать, на душе стало погано. Реально этим людям надо сейчас быть на дорогах, вылавливать немецких диверсантов, а они, бросив все, принеслись в эту деревню.

Из кабины выскочил молодцеватый лейтенант и, быстро разобравшись в знаках различия, сразу подбежал ко мне и представился:

— Товарищ майор государственной безопасности, лейтенант Невлюдов, начальник Бориспольского отдела НКВД, со всеми собранными сотрудниками отдела и с тремя привлеченными милиционерами прибыл в ваше распоряжение.

— Вольно. Хорошо, что так быстро. Значит, так, лейтенант. Сейчас вон на том поле будет происходить эвакуация сверхсекретной техники, которую даже вам видеть нельзя, поэтому позаботьтесь о том, чтоб все, повторяю все, жители деревни, особенно дети, были собраны в одном месте под присмотром ваших людей и никак не смогли бы стать ненужными свидетелями. С председателем колхоза согласуете список жителей и по списку проконтролируете общий сбор. Вы сотрудник органов, должны понимать, какие могут быть последствия. Все, у вас полчаса.

Усталый лейтенант опять отдал честь и сразу деловито пошел к председателю колхоза составлять и согласовывать списки и готовиться к сбору сельчан.

Санька стоял в стороне, молча следя за развитием событий.