Греховные радости - Пенни Винченци

— Н-ну… да. Мне там с ним очень хорошо. И весело. Мы хорошо с ним живем.

— Это не твой дом, Макс, и ты не имеешь никакого права им распоряжаться. Он принадлежит твоему отцу.

— Александр мне не отец, Малыш. Мой отец — Томми, и я хочу ему помочь.

Малыш с трудом сдержал готовые прорваться у него чувства.

— Я это понимаю, Макс, и считаю, что это очень благородно с твоей стороны. Но не можешь же ты поселить его насовсем на Итон-плейс!

— Послушайте, Малыш, — проговорил Макс. — Я не совсем понимаю, почему Александр разрешил нашей матери вести себя так, как она себя вела. Я понятия не имею, что там между ними происходило. Но мне все это представляется довольно омерзительным. И мне трудно понять, почему я должен чувствовать какое-то особое расположение к Александру и считаться с ним.

— Макс, как ты можешь так говорить! Александр относился ко всем вам превосходно.

— Н-ну… да, неплохо. — Голос Макса звучал устало. — Но ему ведь не пришлось ради этого перетруждать себя, верно? Он просто поместил нас в центре своего маленького королевства и наблюдал за тем, как мы росли.

— Это неправда, Макс.

— Боюсь, что правда. Не тратьте время, Малыш, сыграть на моих чувствах вам не удастся. Помогать Томми я все равно буду.

Малыш изложил Максу предложение, идея которого принадлежала Сейнт-Маллину. «Сообщите ему четко и ясно и в письменной форме, что это предложение делается ему, и только ему одному», — сказал он. Поскольку Максу нужно в Лондоне где-то жить, притом отдельно от графа Кейтерхэма (который дал понять, что в будущем, возможно, он станет чаще пользоваться своим лондонским домом, чем делал это до сих пор), и поскольку графа незачем беспокоить из-за пустяков, то он, Малыш, предлагает предоставить в распоряжение Макса небольшой дом в Лондоне, которым тот сможет бесплатно пользоваться «в обозримом будущем, не превышающем по продолжительности пяти лет». Дом снова отойдет в распоряжение Малыша раньше указанного срока, если Макс за это время сам подыщет себе какое-либо жилье. По счастью, у Энджи был сейчас подходящий дом на Понд-плейс, в Челси. К огромному облегчению всей семьи (и к легкому изумлению Чарльза Сейнт-Маллина), Макс принял это предложение. Когда Соамс-Максвелл позвонил Малышу, чтобы поблагодарить его (и сделал это с гораздо большим изяществом, чем Макс), Малыш холодно ответил, что дом предназначен Максу, и одному только Максу.

— Но там ведь не было условия, что у него в доме не может быть гостей? — проговорил Соамс-Максвелл, и тон у него при этом был очень довольный.

— К сожалению, нет, — ответил Малыш и положил трубку.

После этого Соамс-Максвелл еще раз вытребовал его на встречу: Макс проигрался в «Амбассадоре», задолжав пять тысяч фунтов стерлингов, и ни он, ни Томми, разумеется, не могли заплатить такой суммы. Тщательно проверив, действительно ли это долг Макса, Малыш заплатил. Но теперь его приводил в содрогание каждый звонок Соамс-Максвелла и их неизбежное следствие — очередная встреча в гостинице «Савой».

Когда Малыш пришел, Соамс-Максвелл был уже там; он поднялся Малышу навстречу и протянул ему руку. Малыш сделал вид, что не видит ее. Он обратил внимание, что Соамс-Максвелл вроде бы похудел и был гораздо лучше одет, чем тогда, когда впервые появился в Хартесте.

— Малыш, привет! Вы выглядите усталым.

— Я и в самом деле устал. — Малыш опустился на стул. — Очень много работаю. В отличие от некоторых, — добавил он и тут же пожалел: очень уж по-детски это прозвучало.

— Мы тоже много работаем, и Макс, и я. Он в качестве модели, а я по дому. Конечно, домик крошечный, убраться в нем можно очень быстро. Это его явное преимущество. Но нам там тесновато. — Он улыбнулся Малышу. — Что будете пить?

— Бурбон, — ответил Малыш. — И что вы хотите сказать?

— Только то, что этот дом для нас слишком уж мал.

— Ну что ж, это плохо, — кивнул Малыш, — очень плохо. Быть может, Максу стоило бы зарабатывать побольше, и тогда он смог бы купить что-нибудь попросторнее.

— Вот именно об этом я и хотел с вами поговорить. О деньгах Макса.

— Вот как? — Малыш сделал хороший глоток. — А что о них говорить?

— Их не хватает.

— На что не хватает?

— На то, что ему нужно.

— Бросьте. Только на той неделе моя жена прочла в газете о том, сколько зарабатывают эти фотомодели. Про Макса было написано, что он получает больше сотни тысяч фунтов в год. По-моему, этого более чем достаточно.

— Пресса вечно врет, это уж давно всем известно, — махнул рукой Соамс-Максвелл, — но должен честно признаться, он зарабатывает немногим больше половины того, что вы назвали.

— И вы мне говорите, что этого не хватает!

— Боюсь, что так.

— И какое, — с очень глубоким вздохом произнес Малыш, заранее зная ответ, — какое отношение все это имеет ко мне?

— Ну, у Макса есть долги, которые надо платить.

— О чем вы говорите, какие еще долги? Вам что, пятидесяти тысяч в год не хватает? Пятьдесят тысяч на карманные расходы?! Как же вы живете?

— Видите ли, — ответил Соамс-Максвелл, — вопрос в том, на что Макс тратит свои деньги. В этом вся трудность.

— Простите, — сказал Малыш, — не понимаю.

— Он же член «Амбассадора», — с тяжелым вздохом проговорил Соамс-Максвелл. — А теперь вот и мне тоже пришлось недавно вступить в «Клермон». — Он произнес это так, словно вступление в «Клермон» было такой же необходимостью, как покупка проездного билета или новой пары обуви.

— Мистер Соамс-Максвелл…

— Зовите меня лучше просто Томми.

— Мистер Соамс-Максвелл, я не готов оплачивать ваши карточные долги. Извините. Максу придется умерить свои расходы или обратиться к его… обратиться к Александру.

— Он это уже сделал.

— Честно говоря, это не моя проблема. Вам надо будет как-то решать ее самому.

— Разумеется, это ваша проблема, чья же еще? Все, что касается Макса, ваша проблема. Он сын вашей сестры, а Вирджиния была тем, чем ее сделали вы и ваша семья.

— О господи. — Малышу становилось уже нехорошо. — Вы постоянно рассказываете нам о том, как вы любите Макса. Почему бы вам в данном случае, в порядке исключения, не взять ответственность на себя?

— Малыш… — Соамс-Максвелл наклонился к нему, и впервые за все время Малыш увидел в его глазах выражение искренней озабоченности. — Малыш, я знаю, что никто из вас этому не верит, но я действительно очень люблю Макса. Я пытался. Честное слово, пытался.

— Знаете что, — предложил Малыш, — пришлите Макса ко мне. Я с ним поговорю.

— Не думаю, что он пойдет.

— Если вам нужны деньги, — возразил Малыш, — пойдет.