'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

голосом, и тоже умею сверлить взглядом. — Ты либо подпишешь бумаги, либо я прострелю твою тупую башку и уйду спать.

— Уверен, что сможешь убить меня без последствий?

— С последствиями буду разбираться. Ты вот не смог, убил меня, а теперь сидишь и трясешься. Но я не ты.

Я кинул на стол бумаги, подготовленные Добродецким.

— Подписывайте, Виталий Сергеевич.

— Что здесь? — барон сменил тон на ворчливый.

— Все завоеванные территории в губернии отходят ко мне. Ну же, не надо так хмуриться. Они и не были вашими. Указанную сумму переводите на вот этот счет, — я сунул под нос барону распечатку реквизитов.

— Не жирно ли? Откуда такие деньжищи?

— В самый раз. Мне еще имение восстанавливать, которое вы зачем-то сожгли. Вира за убитых, возмещение морального ущерба, ни разу не жирно.

На мой взгляд, кстати, сумма была огромной. Но мы с Добродецким изучили результаты аналогичных войн родов губернского масштаба, за мир платили и больше.

— Также я забираю недвижимое имущество в городах Гречин и Нарышкин, включая вот этот дом. Надо же мне где-то жить, пока я отстраиваю имение.

— А не боишься, что я и этот домишко сожгу?

— Это называется «кукиш в кармане». Не позорьтесь, господин барон. Да и в самом деле, бояться стоит вам, а не мне. Просто выйдите в коридор и еще раз посмотрите на свою гвардию, мне кажется, вы подзабыли о ее «прекрасном» состоянии, пока мы тут препираемся. Думаете, мне трудно вернуться и повторить?

На этом разговор практически иссяк. Барон подписал договор, прошел к компьютеру, чтобы перечислить деньги. Пока мы ждали отмашки от Добродецкого, который должен был мне позвонить и сказать, что деньги поступили, я задал главный вопрос, ради которого и затеял весь этот балаган.

— Последнее, что мне нужно, Виталий Сергеевич: вы мне расскажете все, что сможете о Красном Госте.

— Лучше просто меня убей, — усмехнулся Вержицкий, он-то думал, что мы уже закончили, и позволил себе шутить.

— Хорошо, — ответил я очень спокойно, достал пистолет и навел его на глупую баронову голову.

Я серьезно был готов пристрелить ублюдка и уйти пить чай со своей семьей, которую так неожиданно обрел в этом мире. И барон понял, что сейчас умрет, он выставил перед собой руки, будто защищаясь от пули.

— Убьешь меня, хотя я сделал все, что ты просил? Где твоя честность, мальчик?

— Не все. Главное, что мне нужно — информация о Госте. Деньги я потрачу на его поиски.

— Тогда я спокоен. Мне нет смысла сводить с тобой счеты когда-нибудь в будущем, ты и сам убьешься об стену.

— Точно, и все счастливы. А теперь изложите полную историю Акаи Гестио, пожалуйста.

Барон очень не хотел говорить о Госте, поэтому снова включил режим доброго дядюшки. Он все надеялся, что я возьму деньги и уйду, а он будет мне пакостить втихаря, поджигая отобранные дома. Бедный наивный злой барон!

— Ну зачем тебе искать Гостя? Построй дом, засади поместье яблонями, нарожай себе новую гвардию. И молись, чтобы наш дорогой Акаи сам тебя не нашел.

— Он уже нашел. И убил. С вашей, Виталий Сергеевич, подачи. Деньги вы должны моим родителям, Кречетовым, другим вашим жертвам, о которых я сам позабочусь. А мне лично вы с Гостем должны другое! На вас долг крови, и я его взыщу.

— Угомонись, дурень малолетний! — взвыл барон, которому очень не хотелось рассказывать о монстре.

— Зачем вам его покрывать? Я не помню, каким вы были когда-то давно, может даже и хорошим человеком. Но связались с Гостем и где оказались? Малолетний дебил, — я постучал свободной рукой себя в грудь, — в вашей собственной гостиной наводит на вас ствол. Да и гостиная уже не ваша.

— Я его не покрываю. Гость убьет и тебя, щенок, и меня.

— А скольких вы ради него убили? Страшно подумать, связались с Овечками, продали меня в Зарю. Оно того стоило? Мальчики кровавые по ночам не мучают?

— Чем ты лучше? Связался с Петровым, таким же убийцей, как и Гость. Сам-то хорошо спишь, мальчик?

— Вот! Пусть Петров и Гость разбираются друг с другом. А мы тихо-мирно пойдем по домам.

— Изменился ты, Андрюшенька, — барон посмотрел на меня по-другому.

— Смерть меняет людей, Виталий Сергеевич, — я испытал приступ дежавю. — Не надо было меня убивать. Ладно, сдавайте уже своего кошмарного друга, и я пойду, очень уж вы утомительный собеседник, господин барон. Устал я от вас.

На этом Вержицкий и сломался.

Глава 21

Я уже достаточно изучил альтернативную местную географию, чтобы понять, что Нарышкин и Гречин относятся к Нижегородской губернии. С городами в этой реальности творилась редкая чехарда, ни одного знакомого названия на карте губернии я не нашел. Нарышкин уютно устроился на пересечении рек Алатырь и Мадаевка, стало быть это — разросшаяся на север и цивилизовавшаяся деревня Мадаево. Вспомнил такие подробности я только потому, что за много лет до смерти путешествовал в тех краях по служебной надобности. Мне кажется, я даже помню этот крохотный поселок в степи, помню красивые фиолетовые цветочки в жухлой траве.

Гречин, как я уже упоминал, находился северо-западнее, опирался на реку с гордым названием Греча. Пораскинув мозгами, я решил, что в моей реальности это был Арзамас на реке Теша. Искать другие аналогии с моим миром было бессмысленно. Гречин, который я узнал, ничем на Арзамас не походил.

Всю неделю в этой реальности я мотался как челнок по трассе Нарышкин-Гречин, и вдоль нее красовались густые хвойные леса. Но вполне возможно, если на пару десятков километров отъехать на восток, найдутся и луга, и степи, которым и положено царствовать в Поволжье.

Виталий Сергеевич Вержицкий начинал свой путь в другом Новгороде, что гораздо севернее. Получив в наследство титул и землю, барон задался целью подчинить себе для начала родной Череповецкий уезд. Сперва он просто мучил соседей беспочвенными исками, а выиграв каким-то чудом пару дел и слегка обогатившись, создал небольшую ЧВК, с помощью которой переключился на рейдерские захваты.

Вся эта воинственная суета не понравилась Череповецкому Предводителю дворянства, который пожаловался губернатору, и они охладили бы пыл бравого барона, но, на его счастье, объявился Акаи Гестио.

Несмотря на очевидную благодарность к этому существу, о Госте барон вспоминал с содроганием. Самого Гестио барон ни разу не видел. У него создалось ощущение, что никто его не видел, но все о нем знали.

Уездный судья, тот самый, продажный, за долю в прибыли поддержавший барона в нескольких тяжбах, предложил барону служить этому достойному человеку. Вержицкий согласился, и